Одуванчики среднего запада

Но всегда среди клиентов найдутся такие, кому жестковато, кому не досолили, кому вообще всё не так, а кому просто внимания хочется.

– Молодой человек, молодой человек…

«Твоя Джульетта зовёт тебя», – полушёпотом произнёс напарник. Дама обращалась к смуглолицему кудрявому парню.

– Если вас зовёт старая дама, надо постараться. Я вас уже полчаса зову.

– Ну какая ж вы старая? Вы – конфетка.

– Так женись на мне.

– Женат.

– Да, припоминаю… Женат – значит немолодой. Это я назвала вас молодым, чтобы вы обратили на меня внимание.

– Роза Иосифовна, шутки шутите, а борщ остывает.

– Не хочу борщ! У вас есть круассаны а-ля Аньес Сорель?

– Да, Роза Иосифовна, для вас есть, – Тимур удалился и через минуту принёс тарелку с круассаном и крохотной упаковкой клубничного джема.

– А вы уверены, что это то, что я у вас попросила?

– Конечно, Роза Иосифовна, это так же верно, как то, что в прошлый раз вы пили у нас Шато 1955 года.

– Padam…, Padam…, Padam… – отстукивая ритм вилкой, Роза Иосифовна напевала известный мотив Эдит Пиаф, напрочь забыв о Тимуре.

Закончится трапеза, расслабится «детский садик» – шевелиться лень. И только провалится народ в послеобеденную дрёму, а тут – на тебе! Как грянет: «Раскудрявый клён зелёный, лист резной, я влюблённый и смущённый пред тобой. Клён зелёный, да клён кудрявый, да раскудрявый резноoooй!» Саша, Коля запевают, а Тимур с Богданом подхватывают – аж подбрасывает осоловевших, закемаривших после сытного обеда «одуванчиков», сна как не бывало!

День летит быстро, вот и ужин, вот и расставание.

Прощаясь, говорили друг другу: «До встречи», – уверенные в том, что встреча состоится. Кто ж думает о плохом? Думает! Конечно, думает. А верит в лучшее – что проснётся завтра, и послезавтра… и будет так всегда. Не принимает сердце мысль о смерти, гонит прочь, но… Вот и Фира не пришла, и Сени не видно. Тяжёлые это дни. Горечь к горлу подступает, петлёй сжимает – страшно и больно в часы, когда нет никого рядом.

Кто придумал, что одуваны-одуванчики ничего не чувствуют? Неправда! Ох, как чувствуют! Дрожат на высохших стебельках убелённые сединами головы, колышутся от любого дуновения – от перемены погоды или новости нежданной. Истончали сосуды, колет сердце, ноет душа, каждой клеткой своего увядшего тела чувствуют… пустота, одиночество, смерть… Но не сдаются, цепляются за край жизни, находя радость в самом существовании.