Есть во мне солнце

– Так как с домом для куклы? Ты сначала подумаешь, сколько в доме будет комнат, как все расположить, чтобы было удобно и красиво? Да? Или просто возьмешь какие-то тряпки и дощечки и слепишь все клеем, как придется?

– Я сначала нарисую план на бумаге. В масштабе. Мы это уже на труде делали. Потом уже стану делать дом.

– О! Тогда ты мне легко ответишь: сначала будет твоя идея о доме? Твоя мечта? Твой план? А потом материальное воплощение твоей идеи. Так?

– Да! – убежденно подтвердила я.

– Вот и весь разговор, – удовлетворенно посмотрел в сторону жены дядя Капа.

– Капа, не о том же речь! – горячо возразила Вовина мама, – Не о том! А дело все в том, что первично. Что было сначала – просто материя? Пустая планета, создавшаяся, допустим, из космической пыли, или некая идея, сотворившая все, в том числе и человека?

– Все вокруг – результат существования стройной, четкой, не познаваемой человеком до конца, но все же, к счастью, хотя бы частично познаваемой системы! Чем больше я занимаюсь своим делом, тем более убежден в первичности идеи! Имею же я право об этом говорить! Хотя бы дома!

– А кто создал идею? – спросила я запальчиво, – Бог?

– Бог и есть идея! – непонятно высказался дядя Капа.

– Не морочь детям головы! – вступила в беседу «графиня Потоцкая» непререкаемым тоном, – подумай, что сказал бы отец!

– Я должен был кое-что прояснить, – невозмутимо проговорил Капитон Владимирович, – а они пусть думают. Мысль свободна. И не терпит рамочных конструкций и готовых ответов.

– А как же тогда Лермонтов?

Печальный Демон, дух изгнанья,

Летал над грешною землей,

И лучших дней воспоминанья

Пред ним теснилися толпой;

Тех дней, когда в жилище света,

Блистал он, чистый херувим,

Когда бегущая комета

Улыбкой ласковой привета

Любила поменяться с ним…

– Ты уже «Демона» знаешь? – ахнул Вовин папа.

– Это все знают.

– И ты знаешь? – обратился папа к Вове.

– Знаю, пап, – кивнул Вова, и лицо его задергалось.

– Отстал я от жизни, – радостно покачал головой Капитон Владимирович.

– Так как же Демон? Он был невидимый – уже когда? Еще в прошлом веке! И влюбился в видимую девушку! Было? Ведь да?

– Во многом знании – великая скорбь, – почему-то засмеялся дядя Капа, – Стихи не стоит воспринимать столь буквально. Это антинаучно.