Есть во мне солнце

Я слушала его повествование, голос его был прекрасно поставлен, он увлекал, вел за собой…

Я и не заметила, как справилась с котлетой по-киевски. Оставался десерт.

– Что вы обо всем этом думаете? – спросил Вовин папа, обращаясь ко мне.

– Я думаю, это может быть, но может и не быть. Хотя… Чудеса случаются. Я видела шаровую молнию. Она посмотрела на меня и улетела. И сейчас я думаю: а что, если это была не молния, а инопланетянин, не гуманоид, другое существо. Вы же сказали, что даже мы можем существовать в не материальном виде.

Академик ошеломленно смотрел на меня. Похоже, он не особо мне поверил. Или удивился моей бойкости.

– Дядя Капа, это правда, – подтвердила Ташка, – это было у нас на даче.

– И ты тоже это видела?

– Нет. Я занималась английским. А бабушка видела. Спросите у нее. Мне просто не повезло – из-за английского.

– Поразительный случай! И я об этом узнаю не от Тамары Николаевны, а вот так – от детей, за обедом… – академик смущенно улыбнулся и сделался еще более похожим на своего сына, – Я, собственно, вот что хотел сказать.

– В обычной школе, – пожала я плечами, назвав номер.

– А есть ли у вас в классе необычные дети?

– Есть один необычный. Коля Фетисов.

– Чем он болен? – с интересом спросила до этого молчавшая мама Вовы.

– Он ничем не болен. Но у него всегда такие грязные уши и ногти, каких я никогда ни у кого не видела. Он ко всем лезет драться, а сам уколов боится. Плакал перед прививкой, как маленький.

– И вы как? Смеялись над ним?

– Нет, – удивленно ответила я, – Над чем тут смеяться? Жалко его. Только уши почему-то не моет… И еще… Мы однажды играли в шифр. Знаете, как? Говорили на своем языке, чтобы нас никто не понял.

– Я пошла домой, – засмеялся Вовин папа, – Мы тоже так играли. Только на «ма».

– А ты мне не говорил про эту игру, пап, – огорчился Вова.

– Да я забыл о ней…

– Но подождите! Я доскажу. Вот мы так играли. А Коля Фетисов подошел и сказал, чтобы мы слово «здание» быстро зашифровали. Мы сказали: «Пизда-пи-ни-пи-е».