Надежда маяка

По знакомому кошмару ее несло против воли, ноги ей совершенно не подчинялись, затормозить или свернуть она не могла.

– Это сон! Я точно знаю, значит, я проснусь и все будет хорошо, – уверяла себя она, озираясь по сторонам. Страх от осознания этого факта улетучился, но Надя все же попыталась ущипнуть себя за руку, чтобы точно в этом убедиться.

Боли ожидаемо не было, но вот окровавленные руки, оставившие на рукаве куртки темно-красные отпечатки, вдруг всколыхнули в памяти предшествовавшие события.

– Я умерла? Мой детский кошмар – это моя смерть и в башне за дверью меня ждет старушка с косой? Какая чушь! – Надя повертела головой, помахала руками, отмечая, что они-то, в отличие от ног, ее слушаются, да и для раненной в грудь особы ей на удивление легко дышится. Она не задыхается ни от раны, ни от стремительного бега. – Ну, по крайней мере сейчас мне не страшно, и можно досмотреть сон до конца. Или я в коме? Надеюсь, что тот тип мне не пригрезился и все же вызвал скорую.

Определиться со своим состоянием Надежда не успела, поскольку ее вынесло на знакомую полянку с башней. Она встала как вкопанная и с подозрением уставилась на неожиданно плотно закрытую дверь.

– Это что-то новенькое. Кошмарик меня не ждал? Или мой детский страх сам испугался, увидев вместо малышки с косичками высокую барышню средних лет и немаленьких размеров? – с каким-то исследовательским интересом заметила она, разглядывая на потемневших от времени толстых досках, обитых металлическими полосами, внушительные царапины от чьих-то когтей.

– Сюр какой-то. Наркоман-грабитель, рана, мужик с клыкастым прикусом, назвавшийся некромантом, а теперь башня из кошмариков. Что там этот глюканутый дядька мне плел? На что я там согласилась? – Она задумалась, вспоминая, пока разглядывала мрачную громадину с уходящей в серый туман верхушкой.

Рассуждала она вслух, была у Наденьки Крохалевой такая привычка еще с младших классов школы.

В ответ на ее рассуждения за спиной раздался хриплый многоголосый вой, а дверь в каменной стене широко распахнулась, явив темное и словно бездонное нутро башни.