Тайна

 – Адам и Ева существовали на самом деле! La Biblia es verdad[15 - В Библии все правда (исп.).]. А Хулио говорит как сумасшедший. Такие вещи говорят сумасшедшие.

– Он влюбился, – сказал папа, и я смутился. – Вот и все. Мой сын влюбился.

– Ничего я не влюбился, – соврал я. – Мне не нравится Таина. Мне нравятся девочки постарше. – Я словно пытался убедить самого себя.

– Нет, se?orito[16 - Молодой человек (исп.).]. Влюбился не влюбился – ты лучше оставь этих женщин в покое. Я знала мать Таины, esa Inelda estа loca.

?Me oyes?[17 - Эта Инельда сумасшедшая. Слышишь? (исп.)]

– Да, мам, да, знаю, слышал, она была певицей и сошла с ума, ты мне рассказывала. А до того как она сошла с ума, вы дружили, я знаю. И я не влюбился.

– Не влюбился, значит? – Мать наставила палец на еду у меня на тарелке.

Отец повернул голову; моя тарелка оставалась полной.

– Ты весь в мать, – сказал папа. – Не просто латинос, а еще и пуэрториканец. – Папа взял со стола газету. Полистал «Эль Восеро» и рассмеялся.

 – Послушайте только. Вы, пуэрториканцы, верите в чупакабру, в то, что в Эль-Юнке[18 - Гора и заповедник в Пуэрто-Рико.] высадились пришельцы, в espiritismo…[19 - Спиритизм (исп.).]

– Oh s?, pero ?quiеn lee eso?[20 - Да, и кто это все читает? (исп.)] Тебе-то должно нравиться. – Мать вырвала газету у него из рук, скатала в трубку и этой трубкой стукнула папу по голове.

Папа рассмеялся, глядя на скатанную трубкой газету.

– Лихо ты распорядилась газетой, тебе бы профсоюзными митингами руководить.

Мать, нежно улыбнувшись, сделала вид, что сейчас снова его треснет.

– Ну а у меня на родине, – отец взглянул на меня, – тебе пришлось бы выбирать, на чьей ты стороне, и придерживаться этого выбора. – Отец говорил о своей проведенной в Эквадоре коммунистической юности, но его слова я мог расслышать только сквозь собственные переживания. Я выбрал верить Таине. Я не мог отступиться, какие бы аргументы ни предъявлял мне здравый смысл. Есть вещи, которые невозможно понять сразу.

И мне оставалось лишь держать оборону, пока кто-нибудь или что-нибудь не придет и не поможет мне донести до остальных, что произошло с Таиной.

– Ну ладно, basta, – сказала мать отцу. – T? me vas a dar un patat?[21 - Хватит… Ты меня до приступа доведешь (исп.).]. А ты… – Она воздела указательный палец, как Господь, и полезла в кухонный шкафчик за «Виндексом», – …ты лучше не устраивай мне неприятностей со старейшинами.