Тайна

Теперь я рассмотрел его накидку; она оказалась поношенной, ткань протерлась до основы. Длинные волосы, расчесанные на прямой пробор, удерживала резинка. В ту ночь я говорил с ним в первый раз; он напоминал мне сломленного Христа – оборванного, старого, падшего, Христа, которого бросили ученики.

– Чего вы хотите? – спросил я, хотя собирался спросить про Таину.

– Я? – Он горбился, как горбятся люди, чувствующие себя неполноценными из-за слишком высокого роста. – Я? Я хотел бы начать все сначала, papo.

– Ладно. – Я не знал, о чем он толкует, и покрепче перехватил лом – просто чтобы что-то сделать.

– Ты Хулио, да? Живешь в том же доме, что и Таина, этажей на восемь выше? – спросил Вехиганте, и я кивнул. – Я тебя иногда вижу. – Голос у него был хриплый, как звук навороченной кофемашины.

– И что?

– Да нет, ничего. Ты веришь, что Таина говорит правду…

– Она говорит правду, – перебил я. – Вы ее знаете и знаете, что она говорит правду.

– Хорошо-хорошо, успокойся, – призвал Вехиганте, я и не заметил, как повысил голос.

– Извините, – я заговорил тише. – Вы – отец Таины? – Он был слишком стар, но я все равно спросил.

– Нет-нет. Нет. – Вехиганте втянул голову в плечи, словно демонстрируя свое ничтожество. – Ты хочешь, чтобы эти женщины говорили с тобой? – Карие глаза на изборожденном морщинами лице все еще блестели.

Я пожал плечами, словно мне все равно.

– Не надо так. – Он знал, что я притворяюсь.

– Я вам не доверяю, – сказал я. Было уже поздно, надо вернуться домой, пока родители не проснулись.

– Я тебя не виню. Доверять трудно, papo, но это ничего. Давай встретимся завтра. В это же время, напротив окна Таины, возле почтового ящика, и я расскажу тебе, что делать. Я расскажу тебе, что делать, чтобы они открыли тебе дверь. Ладно?

И он повернулся, намереваясь уйти.

– А лом вы не хотите забрать? – спросил я, и Вехиганте снова повернулся ко мне.

– Хочу. Может, сумею его продать.

– Вехиганте, – я отдал ему железку, – как вас зовут на самом деле?

– Меня? – Он взял лом и посмотрел в ночное небо, словно мог найти свое имя там, среди звезд. Потом посмотрел на бетон, на проезжавшие мимо машины и снова в ночное небо, словно не зная, с чего начать или что сказать. Наконец Вехиганте повернулся ко мне; глаза у него были большими, как на египетском саркофаге в Метрополитен-музее.