Три верных лайки. Рассказы о собаках и русской природе

Пересчитав аккуратно положенные на снег шкурки, убеждаюсь, что ни одна не пропала, а в глазах моей напарницы читаю укор: «Что же ты, растеряха? Ведь мы вместе трудились!» Мне становится стыдно, и я ласково благодарю свою рыжую помощницу.

Ободрённая лайка, повиляв хвостом, убегает вперёд, и вскоре слышу её голос, но какой-то странный, неазартный и глухой. Подойдя ближе, вижу, что она роет снег, изредка взлаивая. Никаких следов нет. Что же она там нашла? Помогаю ногой и вскоре выворачиваю сброшенный лосиный рог. Тоже потеря, но не моя, а сохатого.

Обида

Карелочка быстро усвоила охоту почти на всех пушных зверей, а вот по копытным работать не хотела. Но это был не главный недостаток. Стоило ей найти заячью жировку, как всё на свете забывалось, и она с усердием принималась носиться по следам, нередко поднимая беляка, после чего час-два гоняла его без голоса. До меня лайке довелось потрепать ушастого, а что усвоено собакой в молодости, то навсегда.

Во время очередного её отсутствия я наткнулся на след рыси, на которую мы ещё не охотились, и, чтобы не терять времени даром принялся обходить её. На удивление, это быстро удалось сделать. Вернувшись на входной след, я стал ожидать собаку, а когда она прибежала, показал ей чёткие отпечатки лап лесной кошки. Лайка обнюхала их, но идти по следу категорически отказалась. Ласковые уговоры, просьбы, даже мольба никакого действия не произвели.

– Если не пойдёшь, то тебя придётся наказать!

Она пронзительно глянула мне в глаза, вроде бы покорно побежала по следу, но, скрывшись из поля зрения, свернула в сторону, и до конца дня собаки я уже не видел. Безрезультатно подняв недалеко лежавшую, но не подпустившую рысь, направляюсь в сторону дома. До охотничьей базы было километров десять, за которые лайка ни разу не промелькнула. Переходя по льду широкую реку, текущую перед самым домом, я увидел бегущую параллельным курсом, метрах в двухстах, карелку.

На следующее утро по дороге к базе я гадал: «Как поведёт себя обидчивая собака?». Действительность превзошла все ожидания: она бросилась ко мне, норовя в прыжке лизнуть лицо! Весь её трепещущий вид говорил: «Я прощаю тебя, только возьми меня на охоту!»

За ночь от обиды не осталось и следа, но с тех пор прут в руки я уже никогда не брал.