Гадости драконьей рыбалки

То, что произошло потом, было просто за гранью Лесиного понимания.

Видимо, по отчаянному мотанию головы отползшей уже к самой спинке кровати девушки мужчина понял: ни на что добровольно она не согласится.

У него вдруг сверкнули глаза. Зрачок превратился в узкую ниточку, как у кошки, а от виска сама собой зазмеилась голубовато-бирюзовая татуировка в виде чешуек.

Мужчина стремительно метнулся к Олесе и крепко прижал отбивающуюся Мусину к кровати.

Указательный палец на его правой руке внезапно вырос и обзавелся огромным, отливающим серебром когтем, которым он попытался что-то сковырнуть у нее на груди.

– А-а-а-а! – Было больно.

Олеся почувствовала, как в вырез мокрого платья потекла теплая струйка, а чокнутый маньяк, словно испугавшись, отпрыгнул от нее на другой конец кровати и с удивлением разглядывал ставший опять человеческим окровавленный палец.

Даже облизнул его и стал плеваться.

– Придурок! – испуганно заорала Мусина и скосила глаза в попытке разглядеть рану.

Раны не было, и крови, которую она до этого ощущала и видела на руке ненормального красавчика, тоже. Зато была крупная жемчужина на цепочке. Она на глазах погружалась прямо под кожу, словно растворяясь в девушке.

Кожа Олеси, которая была от природы бледной, как часто встречается у рыжеволосых людей, стала принимать очень красивый, восхитительно перламутровый оттенок, словно ее окунули в деликатный хайлайтер.

Девушка даже на секунду забылась, разглядывая свои преобразившиеся руки с жемчужно-розовыми, как будто только что наманикюренными ноготками, но злое рычание вернуло ее к действительности.

Мужик, или что там его изображало, вдруг взметнулся высоко над полом на бирюзовом, переливающемся синью и серебром чешуйчатом хвосте, переходящем в гладкий и мускулистый мужской торс, и навис над съежившейся в комок испуганной девушкой.

– Не знаю, что ты задумала, но у тебя ничего не выйдет.

Поскольку ошалевшая от всего Олеся совершенно выпала из реальности, непонятный тип решил несколько прояснить для нее ситуацию.