100 стихотворений

А все-таки мне жаль их —

рыжих, не увидевших земли.

«Покуда над стихами плачут…»

Владиславу Броневскому в последний день его рождения были подарены эти стихи

Покуда над стихами плачут,

пока в газетах их порочат,

пока их в дальний ящик прячут,

покуда в лагеря их прочат, —

до той поры не оскудело,

не отзвенело наше дело.

Оно, как Польша, не згинело,

хоть выдержало три раздела.

Для тех, кто до сравнений лаком,

я точности не знаю большей,

чем русский стих сравнить с поляком,

поэзию родную – с Польшей.

Еще вчера она бежала,

заламывая руки в страхе,

еще вчера она лежала

почти что на десятой плахе.

И вот она романы крутит

и наглым хохотом хохочет.

А то, что было,

то, что будет, —

про это знать она не хочет.

Как мог

Начну по порядку описывать мир,

подробно, как будто в старинном учебнике,

учебнике или решебнике,

залистанном до окончательных дыр.

Начну не с предмета и метода, как

положено в книгах новейшей эпохи, —

рассыплю сперва по-старинному вздохи

о том, что не мастер я и не мастак,

но что уговоры друзей и родных

подвигли на переложение это.

Пишу, как умею, Кастальский родник

оставив удачнику и поэту.

Но прежде, чем карандаши очиню,

письмо-посвящение я сочиню,

поскольку когда же и где же видели

старинную книгу без покровителя?

Не к здравому смыслу, сухому рассудку,

а к разуму я обращусь и уму.

И всюду к словам пририсую рисунки,

а схемы и чертежи – ни к чему.

И если бумаги мне хватит

и Бог

поможет,

и если позволят года мне,

дострою свой дом

до последнего камня

и скромно закончу словами:

«Как мог».

В начале пути

И дяди, и тети

Дядя, который похож на кота,

с дядей, который похож на попа,

главные занимают места:

дядей толпа.

Дяди в отглаженных сюртуках.

Кольца на сильных руках.

Рядышком с каждым, прекрасна на вид,

тетя сидит.

Тетя в шелку, что гремит на ходу,

вдруг к потолку

воздевает глаза

и говорит, воздевая глаза:

– Больше сюда я не приду!

Музыка века того: граммофон.

Танец эпохи той давней: тустеп.

Ставит хозяин пластиночку. Он

вежливо приглашает гостей.

Я пририсую сейчас в уголке,

как стародавние мастера,

мальчика с мячиком в слабой руке.

Это я сам, объявиться пора.

Видите мальчика рыжего там,

где-то у рамки дубовой почти?

Это я сам.