Двойной шпагат. Орфей. Опиум

У него не хватало храбрости зажать в коленях ногу Жермены.

Галлито, – тупо отдавалось у него в голове. – Гал-гал-гал-галлито, гал-гал-гал.

И это «гал»[18 - Галл – знаменитая «олорифма», когда две строки полностью рифмуются. Сюжетом двустишия, сочиненного, предположительно, Виктором Гюго, послужил цветочный карнавал в городе Ним, где выбираются король и королева.] зацепило в памяти стишок Виктора Гюго:

Хотел Галл королевиных губ яда;

Хоть и лгал, королев иных губя, да

За ним дам миллион —

Хоть за Ним; да мил ли он?[19 - Перевод стихов Екатерины Шевченко.

Он бормотал их себе под нос, как привязавшуюся песенку.

– Что ты там бормочешь? – спросила Жермена.

– Ничего. Вспомнил один стишок Виктора Гюго.

– Прочти сначала.

Хотел Галл королевиных губ яда;

Хоть и лгал, королев иных губя, да

За ним дам миллион —

Хоть за Ним; да мил ли он?

– И что все это значит?

– Галл – некий человек по имени Галл; хотел королевиных губ яда – хотел целовать королеву; несмотря на то, что лгал и губил других королев, дамы были готовы идти за ним хоть за Ним.

– Не понимаю, что такое – за ним за ним?

– Город такой есть – Ним.

– А дальше что?

– Ничего, это все.

– Издевался он, что ли, этот Виктор Гюго – такую чушь писать?

– Это он нарочно: шутка такая.

– По-моему, не смешно.

– Смешно и не должно быть.

– Ничего не понимаю.

– Тут строчки на слух одинаковые, а по смыслу разные.

– Объясни получше.

– Они рифмуются не в конце, а сплошь.

– Тогда это не стихи, раз они просто одинаковые.

– Они не одинаковые, потому что смысл разный. Это такая фигура высшего пилотажа.

– Не вижу никакого высшего пилотажа. Я тебе хоть двадцать таких фигур сочиню, если достаточно повторить подряд одно и то же и сказать, что это стихи.

– Жермена, да ты послушай; ты же не слушаешь…

– Спасибо. Я, стало быть, дура.

– Ох, Жермена…

– Ладно, не будем об этом, раз я не способна понять.

– Я не говорил, что ты не способна понять.

– Я? Злюсь? Ну, знаешь ли! Да я плевала на твоего Виктора Гюго.

– Во-первых, Гюго никакой не мой. Во-вторых, я тебя люблю. Стихи дурацкие, и хватит о них.

– Только что ты говорил, что они не дурацкие. Ты их назвал дурацкими, только чтоб отвязаться.

– Мы же никогда с тобой не ссорились. Неужели переругаемся из-за такой ерунды?

– Как хочешь.