Илька из Закустовки

Этого зверька Илька еще девчонкой подобрала в лесу, маленького, черного, как уголек, и кашляющего густым серым дымом. Она прятала его в сарае, а когда колючего черныша обнаружили Люк с Аленом и чуть не убили с криками, что это опасная нечисть с фронтира, закрыла питомца собой. Тут у Ильки и проснулась магия. Найденыш окрасился розоватым, перестал кашлять, зато в голове девочки стал отчетливо звучать ворчливый пацаний голос. Близнецы опешили от перемены окраски фронтирской твари, каким-то хитрым способом вызвали худого рыжего дяденьку в черном, называя его «профессор Рорх», и предъявили ему младшую сестру и ее колючего приятеля.

Дяденька оказался хорошим, веселым. Братьев за что-то похвалил, Ильку погладил по голове, выдал из кармана горсть конфет в разноцветных фантиках, зверюшке нацепил на загривок под иголки что-то вроде липучки-репейника.

– Думаю, когда ты, малышка, подрастешь, в академии найдется для тебя факультет, – пообещал он ей напоследок, перед тем как уйти порталом. – Только вот какой, сказать не могу, непонятно пока.

Теперь Грема вымахал в здоровенную зверюгу, Ильке почти до середины бедра, и ворчал в ее голове мужским тенорком, иногда переходя на визг, когда был сильно чем-то возмущен.

Сейчас эта игольчатая кочка пыхтела, как гномий тарантас на бракованных кристаллах, и, посверкивая глазками, перла напролом прямо к тряпичному свертку на ящике. В свертке лежал утащенный утром с кухни кусок медового пирога.

– Эй! Мне еще тут до вечера сидеть, а тебя мать точно покормила! – рассердилась Илька негромким шепотом, пытаясь следить за удаляющейся к дому женщиной и одновременно защищать от прожорливого питомца свой обед.

«Да разве ж это можно назвать кормежкой? – Недовольный мужской голос у нее в голове фыркнул. – Салатик какой-то да чуток хлеба вчерашнего».

Маленькие глазки на морде животного попытались выдавить скупую слезинку, а морда напряглась, пытаясь втянуть щеки и придать себе вид голодающего.

Но Илька прекрасно знала, как выглядит «салатик»: тазик хрустящих корнеплодов, заправленных простоквашей. А вчерашнего хлеба оставалось аж полтора каравая, поскольку отец с двумя самыми старшими братьями из леса вчера еще не вернулись. Дядька Мохшук их видел и передал, чтобы ждали на следующий день к вечеру.

«Да и зачем тебе тут сидеть? – Грема, сделав вид, что оставил попытки добраться до лакомого кусочка, сел на упитанный зад, постукивая колючим хвостом.