Дикари не выбирают принцесс

Таким никто не нужен.

– Сбацай чего-нибудь для души, а?

Андрей подмигивает мне в очередной раз и передает невесть откуда появившуюся гитару Владу. И в этот момент на его губах вспыхивает настоящая, живая улыбка. Он отбрасывает в костер недокуренную сигарету, несколько минут настраивает инструмент и когда начинает петь, перебирая струны с трепетной нежностью, вся моя теория о нелюдимости разлетелась в пух и прах. Его голос, глубокий, проникающий кажется в самое сердце, в миг заглушил все звуки и стал для меня тем единственным голосом, что я смогла бы услышать даже на другом конце Вселенной и прийти к нему невзирая ни на что.

И мое сердце вдруг попросит тишины,

Поставит музыку чуть слышно, на репит…

Среди ста тысяч лиц толпы совсем одни

Семь грустных нот и тихий шепот: «Пусть болит».

Пускай порвет к чертям, в лохмотья, с треском душу,

Пусть отболит уже все то, что прячется внутри…

Семь грустных нот, аккордов шепот что-то душит,

Ты хочешь правды? Хочешь истины? Бери…

Бери все то, к чему протянется рука, бери без жалости, оставь пустое после.

Бери, ну что же ты застыла? Мне не жаль!

Возьми мой мир, возьми мой свет, пусть буду послан

Потом к чертям, а может в призрачную даль.

Оставь репит, оставь лишь тихие аккорды,

Тебе не нужное, а мне она нужна…

Семь грустных нот, рояля клавиши истерты…

Среди ста тысяч лиц моя душа больна.

И пусть проходят мимо, пусть в плечо толкают,

Пусть недовольство вымещают: «Что ж ты встал?»

В толпе из тысяч лиц семь грустных нот играют

Репитом в душу.

В повисшей тишине слышно как скрипит песок под его ногами. Допел, отложил гитару и пошел в темноту, а я поднялась, дернулась следом, увидела вспыхнувший огонек зажигалки и тут же остановилась, не зная куда себя деть. Все внутри сжалось в болезненно-пульсирующий комочек от непонятной тоски и оборвалось на последнем аккорде.

– Да иди ты уже к нему! Что стоишь-то, как глупая? – зашикала на меня Леся.

Только я зачем-то посмотрела на Соню и Катю. Будто они могли подсказать, что мне делать, если сердечко просится пойти, а сама боюсь сделать этот шаг.

– Я бы не пошла, – негромко произнесла Соня. – Нарычит обязательно, а сейчас – точно сорвется. Только хуже будет.

– А я лучше промолчу, – Катя плотнее прижалась боком к Вовчику и пожала плечами. – Сами разберутся. И вы, курицы, со своими советами не лезьте.

Снова неопределенность и никаких подсказок.