Там мы стали другими

Я слушал его рассказы о бабушке, о том, как она спасла ему жизнь после того, как не стало его родителей. Я узнал, что бабушка сняла с него проклятие с помощью барсучьего меха и что она называла всех, кроме мексиканцев и индейцев, гачупинами[18 - Так называются в Мексике родившиеся в Европе белые. А родившихся в Мексике потомков белых называют креолами.] – это та болезнь, что принесли с собой испанцы коренным народам. Бабушка всегда говорила ему, что испанцы и есть болезнь. Октавио признался мне, что никогда не собирался становиться тем, кем он стал, и я не совсем понял, что он имел в виду – пьяницей он не хотел быть или наркодилером, или тем и другим, а то и кем-то еще.

– Я отдал бы за нее кровь своего сердца, – сказал Октавио. Кровь собственного сердца. Так же и я относился к Максин. Он добавил, что не хотел распускать сопли, но его никто и никогда по-настоящему не слушал. Я знал, что все его откровения – не более чем пьяный лепет. И что завтра он, скорее всего, уже ни хрена не вспомнит. Но после того вечера я стал получать товар напрямую от Октавио.

У тупых белых парней с Холмов нашлось немало друзей. Мы неплохо заработали тем летом. И вот однажды, когда я забирал товар, Октавио пригласил меня в дом и велел сесть.

– Ты ведь индеец, верно? – спросил он.

– Да, – ответил я, удивившись его проницательности. – Шайенн.

– Расскажи мне, что такое пау-вау, – попросил он.

– Зачем?

– Просто расскажи.

Максин водила меня на пау-вау по всему Заливу[19 - Имеется в виду залив Сан-Франциско.

– Мы одеваемся в костюмы индейцев с перьями, бусами и прочим дерьмом. Танцуем. Поем, бьем в большой барабан, покупаем и продаем всякое индейское барахло вроде украшений, одежды и предметов искусства, – сказал я.

– Да, но ради чего вы это делаете? – спросил Октавио.

– Ради денег, – сказал я.

– Нет, но, в самом деле, зачем им все это?

– Не знаю.

– Что значит, не знаешь?

– Чтобы заработать денег, придурок, – огрызнулся я.

Октавио посмотрел на меня, склонив голову набок, как бы предупреждая: Помни, с кем разговариваешь.

– Вот почему мы тоже будем на том пау-вау, – сказал Октавио.

– Ты имеешь в виду то, что устраивают на стадионе?

– Да.

– Чтобы заработать денег?

Октавио кивнул, затем отвернулся и схватил то, в чем я не сразу распознал пистолет. Маленький и полностью белый.

– Что за чертовщина? – удивился я.