Тринадцатая редакция. Напиток богов

Припарковавшись в соседнем дворе, он вышел на улицу, с удовольствием потянулся, отметил, что на небе появились облака, а это значит, что сегодняшняя ночь, возможно, будет не такой душной, как вчерашняя, и направился к знакомой двери. Как всегда, на грифельной доске у входа красовалась очередная наивная завлекалочка, нацарапанная печатными, чуть неровными буквами. На этот раз там значилось, что «Павел уже печёт огромный шоколадный торт, которого хватит на всех, ждём вас вечером».

Василий только ухмыльнулся: подобные рекламные потуги на него лично не действуют, о нет.

Он улыбнулся ещё шире, когда обнаружил, что за барной стойкой снова стоит Она – девушка, которая вечно всё делает не так, как надо, по-русски говорит неправильно, и всегда очень смешно реагирует, когда ей указывают на ошибки. День, определённо, задался.

Местный охранник, носивший на груди бэйдж с надписью «Костыль» и напоминавший своими манерами скорее мелкого вымогателя, чем секьюрити, ленивой походкой вразвалочку подошел к Василию и процедил сквозь зубы:

– Гражда-анин, напоминаю, у вас уже три предупреждения, – он выкинул вверх три пальца.

– А что же, мне уже нельзя попить прохладительных напитков? Я вообще только вошел. К тому же, я обещал хозяину не разговаривать с этой дамой, пока нога моя не покинет территорию его заведения. Кстати, она тоже обещала помалкивать.

– Ладно. Проходите.

Анна-Лиза стояла за барной стойкой, наслаждаясь безмятежным покоем послеобеденного времени, и протирала чистой тряпицей и без того идеально блестящие чашки.

– Семь человек бегите сюда меня держать! Опять энергичный вампир пришлялся! – закричала она на весь зал. Немногочисленные посетители вздрогнули, но тут же вернулись к своим делам – они хорошо знали Анну-Лизу. Костыль тоже не побежал её удерживать, а лишь помахал рукой, сложив колечком большой и указательный палец – мол, всё ОК, всё под контролем.

Василий медленно подошел к витрине со сладостями и придирчиво стал рассматривать пирожные, торты и прочий десерт. На лице его при этом отражалось страдание пополам с сомнением.

Шум за окном утих, солнце скрылось за облаками. Сидевший в углу молодой человек с ноутбуком перестал стучать по клавишам. Дама с томиком стихов, помешивавшая ложечкой чай, замерла. Подружки – брюнетка и блондинка – с одинаковым пирсингом и одинаковыми брекетами на зубах – смолкли разом.