Рисунки на асфальте

Когда мама увидела эту раму, она закричала:

– Так вот к чему он клонит? Вот почему он так заботится о своей бабушке! Вот она, чистая, бескорыстная, добрая душа! Вот он, удивительный, художественный ребёнок! И ты думаешь, я позволю тебе тащить этот хлам в квартиру? Неужели ты мог хоть на миг об этом подумать?

Если мама начнёт кричать, она не остановится. Она будет кричать до тех пор, пока не устанет.

– Мне нужна рама! – кричал я. – Мне нужна рама!

Мы с мамой так кричали, что бабушке стало плохо.

– Что ты сделал с бабушкой! – возмущалась мама.

Отец стоял и молчал. Смотрел, что дальше будет. А потом как закричит:

– В конце концов, я ему покупаю рамы! А эту раму ему бесплатно дают!

Тогда мама сказала:

– Я не хочу быть свидетелем этого безобразия! – Она хлопнула дверью и вышла.

Мы с отцом вынесли раму.

Бабушка крестилась.

– Чтоб позолота не слетела! – орал я. – Осторожно, чтоб позолота не слетела!

Отец сказал, что, если я буду так орать, он сейчас же бросит раму.

Мы её молча несли по улице. А мама где-то шла впереди. Мне казалось, что мы несём не раму, а что-то такое, что нельзя объяснить.

Интересно, что тогда скажет мама, которая сейчас против этой рамы, когда она увидит в ней мою картину, а вокруг этой картины толпа и все спрашивают: «Скажите, вы не знаете, кто написал эту картину? А смотрите, как прекрасно подобрана рама!» Интересно, что она тогда скажет? Она тогда, наверное, скажет: «Я ничего подобного не говорила, я всегда была за то, чтобы взять у бабушки эту раму».

Рама простояла у нас весну, лето и осень.

Часто мечтал я о той картине. Которая будет в этой раме. Это должна быть замечательная картина. Может быть, это будет морская картина. Море и луна. Или море без луны. Или даже не море. А какая-нибудь пальма. Или даже не пальма. А какая-нибудь военная картина. А может быть, и не военная. Может быть, какая-нибудь другая замечательная картина.

Однажды зимой, поздно вечером, мы с отцом пришли из бани и радовались, что в комнате так тепло.

И мы тоже пили чай и улыбались.

Вдруг мама спросила:

– А знаете ли вы, что я сожгла?

Я сразу что-то почувствовал и стал смотреть по сторонам и не мог догадаться, но почему-то вдруг испугался и не хотел, чтобы она говорила дальше.

Но мама сказала:

– Я сожгла вашу дурацкую раму.

Я поперхнулся чаем, а потом заплакал.