Последняя книжная вечеринка

Когда все взяли себе напитки и расселись, Малькольм пригладил свой шелковый галстук от «Гермес», поднял бокал и предложил выпить за Джереми, на которого, с разной долей зависти, смотрели все. Джереми поднял свою кружку и быстро выпил почти половину. Я, наверное, слишком пристально смотрела на него, потому что он тут же поставил ее обратно на стол.

– Что? Я не должен был пить?

Он обратился именно ко мне безо всякой тени дружелюбия в голосе.

– Ну, по-хорошему, так быстро нет. Во всяком случае, когда тост подняли в твою честь.

– Точно. Благодарю за урок этикета.

С этими словами Джереми поднял свою кружку и расправился с остатком пива одним глотком.

Когда Малькольм отошел за добавкой для нашего стола, я спросила Джереми, откуда он знает Фрэнни. Я просто не понимала, как эти двое могли быть друзьями. Фрэнни был само тепло и легкость, а Джереми казался мне мрачным и циничным.

– Школа-интернат «Шоэт». Первый год обучения, – сказал Джереми.

– Соседи по комнате?

Он покачал головой:

– Скорее соучастники преступлений.

– Что же вы делали?

– Марихуана, Кваалюд[6 - То же, что и «метаквалон». Популярный клубный наркотик в Европе и США в 1960–1970-х годах.], вылазки в комендантский час, обычные развлечения золотой молодежи.

– Звучит не слишком-то угрожающе.

– А что такого делала в старшей школе ты? Писала ручкой на полях «Грозового перевала» из школьной библиотеки?

– Писать в книге ручкой? Ни за что, – сказала я.

– Что насчет выпускного альбома? Придумали что-нибудь необычное?

– Он был в виде литературного журнала.

Меня все еще удивляло, как Фрэнни и Джереми могли быть друзьями. Джереми произвел на меня впечатление типичного сноба из частной школы, он как будто уже оценил меня и наклеил ярлык простой девчонки из уездной школы, которой я собственно и являлась.

Я спросила Джереми, бывал ли он в доме Фрэнни в Труро.

– Был ли я в доме Фрэнни? Да я там практически жил. Я провел там лучшие каникулы в своей жизни. И лучшие Дни благодарения.

Он сказал это так, как будто для него это была большая честь, а еще он как будто обозначал свою территорию подобным образом. Неудивительно, что он так самодоволен, он-то ведь был частью этого литературного мира.

Малькольм проскользнул обратно в наш закуток и вручил Джереми еще одно пиво.

– Итак, красавица, – обратился он ко мне, – знала ли ты, что Джереми практически вундеркинд? Его сборник рассказов издали, еще когда он учился в старшей школе.