Последняя книжная вечеринка

– Да, это было довольно лихо. – Я вспомнила, как отплясывала на вечеринке. Когда мой седовласый тангеро наклонил меня так сильно, что моя голова едва не коснулась пола, я заметила, что Фрэнни озабоченно наблюдает за мной из угла столовой.

Фрэнни взглянул вверх на бесконечное светло-голубое небо.

– Не очень-то сегодня пляжный день, – сказал он.

– Я люблю бывать на море в такие дни.

– Я тоже. Составить тебе компанию?

И он предложил мне оставить велосипед на обочине дороги, чтобы мы могли пройтись пешком вместе.

– Я всегда им был, это моя суть.

Так я узнала, что он учился в художественном колледже в Чикаго, но при этом терпеть его не мог, потому что «там была одна теория и никакого веселья».

– Правда? Очень похоже на некоторые пары по литературе в Брауне, – сказала я. – Текст, подтекст, теория литературы, мы как будто не книги читаем, а лягушек препарируем.

– И, заметь, все умом, а не сердцем!

– Именно, – сказала я. – После этого я стала, кажется, еще неувереннее в себе. И стала относиться к себе строже, чем раньше.

– Вот потому я и ушел из художественного колледжа, – сказал Фрэнни.

– Просто взял и ушел?

– Ага. Это было для меня очень легко, потому что было идеальным решением.

Мне никогда не приходило в голову, что проблема могла быть в моем университете, а не во мне.

Последние несколько лет Фрэнни провел в Нью-Орлеане и Санта-Фе, работая в ресторанах и барах, так что ему хватало времени рисовать и фотографировать. А на лето он вернулся на восток Америки, чтобы понять, что делать дальше.

– Наверное, двину в Мэн, – сказал он, пока мы шли мимо болота, где росла клюква, по тропинке, ведущей к молодежному общежитию. Отсюда виднелись песчаные дюны у моря, открытое ветру пространство, особенно прекрасное тем, что там совсем не было людей.

Фрэнни остановился на верхней точке утеса, не дойдя до общежития – представительного белого здания, в котором одно время располагался пост береговой охраны. Он рассказал мне о том, что мечтает расписать всю стену этого здания, ту, которая обращена к морю.

– Я мысленно вижу здесь портреты великих рыбаков, возможно, китобоев. Грубые мазки в темных тонах, напоминающих о шторме.