Стая

Мучение не кончалось. Прилипало вернулся на место под ухом Эа.

– М-да, пожалуй, пора, – каким-то совершенно другим тоном проговорил прилипало. – Мы, знаешь, такие разносторонние… – И, к ужасу Эа, гадкая рыба испражнилась. Прямо здесь, в детской!

Ни секунды не размышляя, Эа кинулась вон из детской, чтобы уберечь ее от дальнейшего осквернения, в лагуну, к протоке, но мать остановила ее.

– Знаешь, меня это начинает раздражать, – прошипел прилипало. – То ей небезопасно, то еще что-нибудь! Твоя мать меня достала! Подожди-ка…

Эа ощутила последние сокращения его перистальтики, завершающие процесс опорожнения желудка.

– Хочешь ей подражать? – сварливо проговорил прилипало. – Ну, так она здесь больше не командует, верно? Если у тебя появятся еще какие-нибудь идеи, имей в виду: твоя жизнь теперь и моя тоже. Мне важно, чтобы ты это поняла.

Эа умоляюще посмотрела на мать. Та помолчала, а потом заговорила так громко, чтобы ее слышал весь народ Лонги, толпившийся неподалеку.

– Если оторвать прилипало, останется незаживающая рана.

– Угадайте, что тогда будет? – злорадно запищал слегка взволнованный ремора. – Привет, Оседлые! Привет, Бродяги! Здравствуй, Белая Богиня! Все сбегутся на твою кровь. Эх вы, глупые Лонги!

– ЗАТКНИСЬ! – мать Эа испустила короткий звуковой импульс, целясь точно в прилипало. Сила импульса была как раз такой, чтобы оглушить тварь, не причинив особого вреда Эа, хотя дочь все равно почувствовала его последствия на своей челюсти.

– Прилипало должен уйти сам, – продолжала мать Эа, – по своей воле. Или сдохнуть, но своей смертью.

– Вот же зануда, – прохрипела рыба; после звукового удара в голосе ее уже не слышалось прежнего пренебрежения.

– Пожалуйста, не бей ее больше. – Эа так испугалась ярости матери, что готова была просить даже за прилипало. И мать сразу успокоилась, ощутив испуг дочери.

– Хорошая работа, Эа. Теперь ты главная, не слушай, что они болтают обо мне. Какая же вечеринка без плохих парней? Хоть один-то должен быть, тогда команда будет полной.