Русский остаток

Если бы он остался жив, он бы вернулся… Я получила от него четыре письма, последнее – в декабре сорок четвертого… После войны я хотела его разыскать, но я… я боялась… Я боялась, что они вспомнят моих родителей, вспомнят, кто такой Анатолий Викторович, узнают, что Юра его сын! Нет!.. Нет, пусть лучше так!.. Пускай я одна… страдаю. Юра не должен ничего знать! Никто не должен ничего знать, слышите, тетя? Никто ничего! Иначе я погибну!..

– Успокойся, Леночка. Разве ты не видишь, другие времена. Многие возвращаются…

– Я им не верю! Слышите, тетя? Не верю! – горячо заговорила Елена.

 – Вон у нас на работе… парторг! Знаете, как он на меня смотрит? Прямо ест глазами!

– Леночка, – рассмеялась Клавдия Петровна, – так это он, наверное, в тебя влюбился.

– Нет, тетечка, мне не до шуток. Так не влюбляются.

– Ну полно. Полно, Леночка. Так ведь можно со страху и умом повредиться. А у тебя сын. Ты еще долго будешь ему нужна. Всё! – решительно хлопнула по столу Клавдия Петровна. – Отныне и навеки я запрещаю тебе бояться! Ясно? А чему быть, того не миновать! Помнишь Евангелие? Ни один волос не упадет без воли Божией.

Стало быть, надо Богу доверять. Ну а уж коли Он попустит пострадать, значит, пострадаем. Эх, мало в нас веры, оттого и дрожим всю жизнь как осиновый лист! – Она с ласковой снисходительностью посмотрела на Леночку и поцеловала ее в лоб. – А что, есть у тебя фотография Анатолия Викторовича?

Елена снова на мгновение застыла.

– Да не бойся, в МГБ не снесу.

– Есть, – вымолвила наконец Леночка.

 – Только она далеко… спрятана.

– А ты достань. Я хочу на него посмотреть, слышишь? Да и сама лишний раз полюбуешься.

Елена вытащила из-под кровати большой коричневый чемодан и долго в нем рылась, перебирая какие-то вещи и бумаги, наконец достала старый потертый конверт. В нем лежали четыре письма Анатолия Викторовича и его маленькая военная фотография.

– Вот… – протянула она Клавдии Петровне карточку.

Тетушка долго и, как показалось Елене, любовно рассматривала фотографию, потом раздумчиво произнесла:

– Хороший… – И повторила: – Хороший… Трудно, конечно, сказать насчет схожести с тем Шабельским, с Александром, того я знала молодым, а этому, должно быть, уже за сорок… А может, он остался за границей? Некоторым это удавалось…

– Нет! – болезненно вскрикнула Елена.

 – Нет! Этого не может быть!

– Ты так уверена?

– Никогда! Никогда он не остался бы за границей! Никогда! Вы его не знаете, тетя! Никогда! – твердила Елена как заклинание.