И вянут розы в зной январский

 – Простите великодушно за опоздание; надеюсь, вы еще не начали волноваться? Там, знаете, коров перегоняли через дорогу – в нашей глуши это не редкость.

Обычная его легкость быстро передалась ей, как тогда в кафе, и, приноравливаясь к его широкому шагу, Делия уже болтала обо всяких пустяках: о дороге, о погоде – удивляясь собственному красноречию и тому, как быстро улетучились все ее печали.

– Мне очень неловко, что вам пришлось ехать сюда самому, – сказала она, когда вещи были погружены в коляску. Чем еще ответишь на заботу?

– Какие, право, пустяки, – отозвался мистер Вейр, разбирая вожжи с тою же уверенностью, какая была присуща всему, что он делал.

Это было правдой, и оставалось лишь снова подивиться, откуда он все знает. Коляска покатилась мимо высоких заборов, увитых зеленью, и оград пониже, за которыми виднелись аккуратные домики и сады, где горели лиловым и карминным осенние камелии.

– Это хорошее место, – заметил мистер Вейр, перехватив ее взгляд. – В высшей степени респектабельное. На этой улице живут адвокат и дантист, чуть дальше – архитектор, инженер и какой-то промышленник.

В голосе его не было ни хвастовства, ни нарочитой небрежности; было что-то другое, но она не успела разобрать: Чайка перешла на шаг, а кто-то – конюх ли, садовник – уже держал распахнутыми беленые ворота.

Коляска въехала во двор и, обогнув круглую лужайку с растущей на ней сосной, остановилась перед двухэтажным домом. В первый же миг он покорил Делию. Темнокирпичные стены оттенялись белой баллюстрадой веранды и резными карнизами: точно деревянные кружева, вились они под крышей, легкими занавесями обрамляли фронтоны. А как необычна была арка над крыльцом, почти круглая, смело вписанная в эту искусную столярную вязь! Выбравшись из коляски, Делия ступала, будто во сне, любуясь высокой изломанной крышей из терракотовой черепицы, с длинными печными трубами; на одном из коньков сидел глиняный дракон.

– Добро пожаловать!

Она смешалась: как невежливо было пялиться, не замечая ничего вокруг! – и перевела взгляд на веранду – именно оттуда донесся густой рокочущий голос. Принадлежал он пожилому кругленькому джентльмену в полосатой тройке, которая делала его чуточку похожим на шмеля.