И вянут розы в зной январский

Стыдно, может быть, даже за то, что он не захотел проводить ее до порта; и Делия, чувствуя это, постаралась успокоить его, как могла.

Мальчик занял место на козлах, почмокал, и лошадь нехотя тронулась. День выдался ясным и теплым: суровый остров расщедрился, провожая Делию. Нелегко, оказывается, покидать место, где родился и прожил столько лет. Но она ведь едет в столицу, на большую землю! Сколько там интересного – дух захватывает, как представишь. А главное – там будет Агата.

Вот он уже и скрылся из виду – серый, каменный, с высокими английскими окнами, – но все никак не отпускало пасмурное чувство. Было и страшновато расстаться вдруг с прежней жизнью, и неуютно от мысли, что в этом доме пришлось бы провести еще Бог знает сколько времени, если бы не письмо, которое пришло за три дня до Нового года.

Хотя Делия плохо знала мистера Клиффорда, мужа Агаты, известие о его смерти потрясло ее. Маленький и тихий, лет сорока, он так нескрываемо любовался невестой и так заботливо держал над ней зонтик, когда они стояли под проливным дождем во дворе церкви Святого Иоанна, что теплело на душе и хотелось самой ощутить: каково это, когда на тебя смотрят вот так?

А теперь мистер Клиффорд лежит в земле, и ничье лицо больше не зальется румянцем под его любящим взором.

Воздух задрожал от басовитого гудка. «Гляньте-ка», – протянул восхищенно мальчик, прикрыв глаза козырьком ладони. Красавец пароход, громадный, с темно-зелеными боками и красными трубами, стоял у Александрийской верфи.

– Счастливая вы, мисс Делия: на таком корабле поплывете! Это же самый быстрый пароход, ей-богу!

Он чуть не выпустил вожжи из рук, и лошадь, почуяв слабину, перешла на ленивый шаг.

– Мы опоздаем, Питер, – заторопила его Делия.

– Не, – отозвался мальчишка и вытянул лошадь хлыстом. – Но корабль-то какой, а? Двадцать узлов, а может, и больше!

Над причалом красовалась надпись «Турбинный пароход „Лунгана“, экспресс Лонсестон—Мельбурн». Из высоких труб валили клубы дыма, застилая окрестные холмы. Кричали грузчики, гремели железные тележки, заваленные мешками и ящиками.