Год Дракона

Невзирая на протесты Андрея, они пообедали «за счёт фирмы» в ресторанчике «У Чёрного Оленя», возле самой Марии пред Тыном, – Корабельщиков, увидев количество еды на тарелке, заявил, – он не Дракон, чем весьма рассмешил спутницу. Господи, ну почему же так вкусно, думал Андрей, запивая трапезу светлым ледяным, наверное, только что сваренным, пивом.

– Спасибо, – искренне поблагодарил Корабельщиков своего – свою? – «чичероне». – Мало того, что ужасно интересно и занимательно, так и ещё и язык чуть не проглотил.

– Я – да, – утвердительно кивнула девушка. – А мои прабабушка с прадедушкой, – после революции оказались сначала в Болгарии, а потом уже в Праге.

Он слушал Элишку и даже поддакивал, а мыслями находился совсем в другом месте. На то, что сделали они сегодня, – там, на рейде Дубровника, – можно решиться, только если тебе есть, кого защищать, подумал Андрей. Дракону – есть. Вацлаву – есть. А мне? Всем нам?!

Прага, большой королевский дворец.

– Пойдём, выкурим по сигаре и обсудим кое-что.

Вацлав поднялся и направился в курительную комнату. Майзель последовал за ним.

Здесь Вацлав опустился в глубокое кожаное кресло и жестом указал Майзелю на такое же – напротив. Тот сел, достал сигару, долго, со вкусом раскуривал её, пока Вацлав проделывал похожие манипуляции. Наконец, сигары устойчиво задымились, и первые облачка ароматного дыма исчезли под высоким потолком, проглоченные мощной и бесшумной вентиляцией. Глубоко затянувшись, Вацлав отложил сигару на борт массивной пепельницы рядом со своим креслом и закинул ногу на ногу.

Первым не выдержал Майзель:

– Величество. Что случилось? Не нравится мне твоя физиомордия. Почто холопу своему Дракошке монаршую немилость являешь?

– Пора кончать со всей этой сказочной бутафорией, Дракон.

– Та-а-ак, – протянул Майзель, резко откидываясь на спинку кресла. – Может, пояснишь? Заодно – расскажешь, что за вожжа тебе под хвост попала. Мы же ещё в самом начале с явным умыслом разделились: ты – беленький, я – чёрненький.

– Заткни фонтан.

Судя по тону, Вацлав и не думал шутить, и Майзель счёл разумным исполнить приказание.

– Обоснуй, – покорно кивнул он.