Год Дракона

Нет, такого идиотизма мы не допускали и не допустим.

– Всё равно, по-моему, тут заложен огромный потенциал для манипуляций.

– Никакие манипуляции невозможны, дружище. Если система определит, что запрос исходит от человека с сильным «запахом страха», ему будет отказано в доступе и вызвана охрана или полиция, по ситуации. Так что брать заложников, резать пальцы, вытаскивать глаза и проделывать прочие голливудские глупости не стоит – напрасный труд.

– Просто супер. Наше – значит отличное, я запомнил.

– Внимание, – услышал Андрей голос компьютера.

 – Расчётное время достижения границы Коронного Союза с Германией – около пяти минут. Режим пересечения границы – оптимальный.

– Ну, вот, – удовлетворённо кивнул Майзель, – скоро будем дома.

Андрей полез в карман за паспортом, но Майзель махнул рукой:

– Оставь.

– Как?! – изумился Корабельщиков. – Это же граница!

Майзель повернул к нему своё драконье лицо.

– Но как же, – забормотал Андрей. – Есть же какие-то правила, инструкции, даже дипломаты предъявляют свои паспорта…

Он вдруг осёкся и умолк.

Майзель продолжал смотреть на него, улыбаясь. Нет, не Данька, подумал Андрей. И даже не Майзель. Дракон.

* * *

То, что началось сразу за «нейтралкой», в очередной раз привело Корабельщикова в изумление.

Сначала автомобиль нырнул в неглубокий, но широкий, ярко освещённый туннель, где вместо пограничников их ждала мойка – без щёток, только струйки не то пара, не то какого-то газа забегали, заплясали по машине.

Проскочить мойку с налёта не смог бы даже танк – бетонные направляющие в полтора метра высотой и массивное стальное заграждение, похожее на бульдозерный нож и раскрашенное жёлтыми и чёрными полосами, не позволило бы. Когда мойка закончилась, «нож» исчез в полу, освободив путь.

Тоннель расширился. Андрей увидел застеклённые участки стены по обе стороны проезда, за которыми находились пограничники. Заграждение убралось с дороги ещё до того, как они приблизились к нему – конечно же, их ждали.

Больше всего Корабельщикова поразили лица пограничников за толстенным, ещё секунду назад зеркально-непробиваемым, а теперь – прозрачным, стеклом. Буквально каждый из них, оторвавшись от того, чем был занят в настоящий момент, помахал им рукой и улыбнулся! Естественность, непроизвольность жестов и улыбок потрясла Андрея.

– Бог ты мой, – пробормотал он. – Это что, мир Полудня?!

– Это Корона, Дюхон. Но ты не ошибся – мы постарались сделать похоже.