Год Дракона

– Я очень многих сотрудников знаю по именам, – улыбнулся Майзель. – Галина – Геллер, кажется?

– Не кажется. Точно.

– Отличная девчонка. Настоящий боец. Гвардия. Мы с тобой, Дюхон – с такими людьми – горы свернём. Понимаешь?

– А оно надо?

– Обязательно.

– Ну, как скажешь. А Юлиусу ты зачем… ирисок отсыпал?

– Я иногда совершаю покупки про запас, ещё не зная, что и когда мне конкретно понадобится. Вижу – приличный человек в пыли валяется. Надо поднять, отряхнуть, положить на полочку, бирочку повесить.

Я такой – Плюшкин.

– А говорят – Дракон.

– Нет, не говорят. Дракон и есть. Но белый и пушистый. Для друзей.

– А для врагов?

– Врагов я ем, – проворковал Майзель. – С косточками, шёрсткой, коготками и хвостиками.

– И как? Вкусно?

– Нет. Отвратительно. Но репутация Дракона – это святое. Завоевать – ох как трудно, потерять – легче лёгкого.

– Тяжело тебе живётся, – посочувствовал, не без иронии, Андрей.

– Начинаю узнавать тебя, Дюхон, – просиял Майзель. – Давай, приходи в себя поскорей.

У нас куча дел.

– Я только вот чего не пойму. Как тебе удалось эти деньги потом достать – и ими воспользоваться?

– Вацлав.

– А как его зовут на самом деле?

– Его зовут Вацлав. Прежнего человека я сожрал. А то, что я выплюнул – уже было Вацлавом. И будет – до последнего дня.

– Лихо.

– Обязательно.

– И что же сделал Вацлав? Что он вообще мог тогда сделать?

– Ты Вацлава не знаешь. Мы лежали на соседних койках. Ему ногу разворотило так, что он не мог спать – никакие обезболивающие не помогали.

И мы с ним трепались день и ночь напролёт. В какой-то момент я ему всё выболтал – ну, не мог я такое бесконечно в себе держать. Он подумал минут пять – о, говорит, это интересное кино может получиться. Давай я своих ребят позову.

– Каких ребят?!

– Из бывшей родезийской САС. Они воевали практически до последнего дня, потом ушли в Южную Африку. А в госпиталь он попал после стычки со спецназом ГРУ в Анголе. Ну, да это не особенно важно.

– Погоди, погоди, – поднял руку Корабельщиков.

 – А как он оказался в Америке?

– Это я оказался в ЮАР, голова садовая, – расхохотался Майзель.

– Как?! Почему?!

– Потому, что там тогда была лучшая военно-полевая медицина на свете, Дюхон. И мне это было жизненно, извини за невольный каламбур, необходимо. Вот так мы познакомились. А его ребята… Во-первых, настоящий интернационал. Во-вторых, их можно было остановить только направленным ядерным взрывом. Особенно если Вацлав приказал.