Три любви Маши Передреевой

Ночью струйкой набирается вода во все емкости. В ванную, ведра, бак на пятьдесят литров. Куда ни ступишь – везде запас воды. Любая майонезная баночка не пустует. От этого в квартире, конечно, сырость. Обои больше месяца не держатся, концами обвисают. А вообще квартира хорошая. Двустворчатые стеклянные двери, лоджия, все три комнаты отдельные. Тетка – врач по крови.

– Здрасте, тетя Шура! – сказала Маша и расплылась на всю возможную приветливость.

Тетя Шура стояла и смотрела на Машу и как не понимала, кто перед ней.

– Господи! – сказала тетка. – Я тебя не узнала. Ну ты и вымахала… Заходи, я на дежурство собираюсь.

«Хорошо, – подумала Маша. – Не очень ты мне и нужна».

– А дядя Коля где? – сладенько так спросила, снимая туфли и влезая в мужские тапки.

– Дядя Коля на рыбалке, с ночи.

– Как жаль, – сказала Маша, внутренне аж трясясь от ликования. – А мальчишки?

– С ним, – ответила тетка. – Я их от школы освободила. Да ну ее! Пусть, пока погода, подышат воздухом.

– Мы на экскурсию, – сказала Маша, – а я решила… Что я не видела на этой экскурсии? Сто раз эти боевые места… Решила к вам…

– Правильно решила, – неуверенно сказала тетка, – только мне на работу. Ты б написала или позвонила… Знаешь, в наше время лучше предупреждать.

– Я вас подожду, – предложила Маша.

– Я на сутки, – сказала тетка, но тут ей вдруг хорошо сообразилось. – Воду ночью посторожишь? Наберешь канистру? Только это надо после двенадцати…

Маша подумала, что она, конечно, не знает, где она будет после двенадцати.

– Наберу.

– Тогда оставайся… – Тетка пошла на кухню, стала открывать кастрюльки, сковородки.

– Одни объедки, – вздохнула она. – Я без мужиков не готовлю. Озвереешь каждый день на троих… Но ты тут сама пошарься.

– Не беспокойтесь, – сказала Маша, – я чаю попью, и мне достаточно.

Уже передавая Маше ключи, тетка спросила:

– Отец не пишет?

Маша покачала головой.

– Мне тоже. Алименты уже кончились?

– В прошлом месяце…

– Ну да, ну да, – сказала тетка. – Я и забыла. А мать как?

– Нормально.

– И чего было не жить? – Тетка вздохнула, посмотрела на Машу и решила, что самое время ее поцеловать сразу за все – за астры, за то, что ей уже восемнадцать, за то, что помнит ее, тетку, и за паразита отца, которого где-то сейчас черти носят…

А Маша стала готовиться.