Двенадцатая ночь. Перевод Юрия Лифшица

Убеждают вас мои немудрящие аргументы – слава Богу, не убеждают – Бог с ними! Несчастный человек и рогоносец не всегда одно и то же, но красота – всегда цветок. Прекрасная леди прогоняет от себя глупость, значит, говорю я, она решила изгнать самое себя.

ОЛИВИЯ. Я имела в виду тебя, господин шут.

ФЕСТЕ. Вы несете шут знает что! Как известно, леди, cucullus non facit monachum, клобук не делает человека монахом. Иными словами, если на мне дурацкий колпак, это не значит, что я – набитый дурак. Дорогая мадонна, я берусь доказать, что вы сами – набитая… глупость.

ОЛИВИЯ. Неужели?

ФЕСТЕ. В самом деле, добрейшая мадонна.

ОЛИВИЯ. Ладно, доказывай!

ФЕСТЕ. Для этого, мадонна, я воспользуюсь правом первой исповеди, а вы, невинная мышка-норушка, будете отвечать мне, как на духу.

ОЛИВИЯ. Отвечу, господин шут, все равно делать нечего.

ФЕСТЕ. Милая мадонна, почему вы в трауре?

ОЛИВИЯ. Потому что у меня умер брат, милый шут.

ФЕСТЕ. По-вашему, его душа в аду, мадонна?

ОЛИВИЯ. По-моему, его душа в раю, шут!

ФЕСТЕ.

ОЛИВИЯ. Как вам наш дурак, Мальволио? Похоже, он начал меняться в лучшую сторону?

МАЛЬВОЛИО. О да, он будет меняться до тех пор, пока предсмертная судорога не вытрясет из него последние мозги. К старости умные люди выживают из ума, дураки, наоборот, приходят в ум.

ФЕСТЕ. Дай вам Бог, сэр, поскорей дожить до седин, когда ваша глупость состарится до полного идиотизма.

ОЛИВИЯ. Как вам это нравится, Мальволио?

МАЛЬВОЛИО. Удивляюсь вашей светлости: неужели вас действительно забавляет этот скучный мошенник? Вчера на моих глазах его шутя переплюнул один завзятый, но тупой, как башмак, балагур. Обратите внимание: ему уже не до шуточек. Не смейтесь над ними, не потакайте ему, и он перестанет открывать рот. Нам, людям умным, не следует подхихикивать этим фиглярам.

ОЛИВИЯ. Вы болезненно себялюбивы, Мальволио, у вас дурной вкус, вас ничто не радует. Люди великодушные, честные, открытые не относятся к шутовству всерьез, не принимают, как вы, безобидные раскаты грома за пушечную канонаду. На профессионального шута не принято обижаться, как и на благоразумного во всех отношениях человека. Потому что насмешки первого не считаются оскорблениями, а порицания второго не бывают насмешками.

ФЕСТЕ.