Римская сага. Возвращение в Рим

Но старый брахман сам предложил спасение: он очень хотел убрать от раджи странного чужеземца и получить в руки договор с Васудевой. За это жрец обещал помочь им бежать во время праздника усопших. Главному брахману это тоже было выгодно. Всё оказалось просто – его племянница после бегства Антазиры могла бы стать женой раджи, и этого очень хотели её родственники. У Патьи не было выхода. Он отдал договор и выслушал, что надо сказать радже днём, когда тот вернётся с реки. Так он предал Лация.

– Да, ничего странного, – пожал плечами Лаций. – Деньги и власть. Всё понятно. Но что случилось с тобой ночью? Как вас схватили?

– Я – дурак! – на лице молодого грека появилась гримаса досады и обиды. – Старый жрец всё рассказал радже. Тот хотел сначала убить нас на месте. Но потом передумал. Сказал, раз хотели бежать, то пусть так и будет.

– Хотел, чтобы вы сгорели тут вместе с ними? – он кивнул в сторону оставшихся мешков с трупами.

– Да, – кивнул Патья.

– Убить? Не знаю. Зачем? – Лаций молча наблюдал за Антазирой, которая опёрлась о борт и, опустив руку вниз, неподвижным взглядом смотрела на лёгкие завихрения воды. Он не стал рассказывать юному греку о странной помощи молодого жреца Апама. В душе Лацию хотелось побыстрее избавиться от своих спутников, но один он вряд ли смог бы найти дорогу к морю.

– Ты знаешь, куда плыть? – спросил он Патью, прищурившись от яркого солнца.

– Да… Ты не убьёшь нас?

– Нет, не убью. Говори!

– В город нам сейчас нельзя. Синг знает, что мы живы. Лучше остановиться в другом месте. На том берегу есть большая деревня. Я знаю их вождя. Можно переждать там. Потом поплывём в Камбей. А оттуда – в Деметрию. Там у меня есть знакомые купцы.

– Ну что ж… Тогда поплыли в твою деревню, – вздохнул Лаций, чувствуя, что невероятно устал и хочет спать. – Там посмотрим, что делать, – он перешёл на другую лодку и отпустил верёвку, оставив их вдвоём. После этого он вытянулся на мокром настиле, а Патья, поняв, что Лаций не будет ему мстить, поспешил к Антазире.

Несколько дней они гребли, помогая себе выломанными из настила досками.