Град безначальный. 1500–2000

Москва, 19 января 1730 г.

<…> Позвольте уведомить ваше превосходительство, что Его Царское величество скончался 8 января между двенадцатью и часом утра.

Томас Уорд

Князь Юрий Барятинский

Бог войны. 1671

Не был мягок особо и не был жесток,

но по жизни носим, будто ветром полова,

то на юг до Олешни, а то на восток,

то на север, до самого города Шклова.

Не тревожил Москву никакой хохлован,

но отправили князя прищучить холопа,

ибо рыпаться начал предатель Иван,

славозвисный Выговский, герой Конотопа.

Впрочем, этот убрался от Киева геть,

но войною на Киев полез голоштанник,

Костянтин, горе-гетман, сплошная камедь:

то ли брат, то ли уйчич, а может, племянник.

Это был и не то чтобы полный кретин,

но никак не годился на роль воеводы,

так что шустро от князя сбежал Костянтин,

побросав буздыган и другие клейноды.

Но случился под Чудновым полный звездец,

улыбнулась фортуна предателям-братцам.

Приказал Шереметьев, не лучший боец,

вскинуть лапки и Киев оставить поляцам.

Князь ответил: «Я сам разберусь в старшинстве,

никому не давать бы подобных советов.

Я царю присягал, ну, а царь на Москве:

я не вижу в упор никаких Шереметов!»

Обе стороны льют на противника грязь:

не убивши гадюку, а разве что ранив,

в перспективе выходит, что попросту князь

недостаточно скальпов содрал с хохлованив.

Ну, с поляками ясно, с хохлами – почти;

все подробности тут приводить не рискую,

только князю пришлось по кривому пути

снаряжаться опять на толпу воровскую.

Бивший гетманов разных и всяких Сапег,

князь опять оказался в бою безотказен:

был из Разина, видно, поганый стратег,

и продул, все что мог, незадачливый Разин.

Только службы, не более, требует царь.

На хоругвях победу московскую выткав,

князь недолго возился со скопищем харь,

и всего за полгода добил недобитков.

Слава быстро проходит, судьба такова:

в палачи попадешь, изловив горлопана;

в Оружейной палате лежит булава,

и куда-то засунули череп Степана.

Обреченный чинить раздираемый строй,

полководец, заступник и божий ходатай, —

удалился в века неудобный герой,

из российских анналов бездарно изъятый.

Безразличие истину тянет ко дну,

справедливости нет, хоть признаться и тяжко, —

от того, кто спасал эту дуру-страну,

не желает отстать клевета-неваляшка.