Град безначальный. 1500–2000

Год предполагаемого конца света, основанного на предсказании Византийской православной церкви, что «сей мир сотворён на 7000 лет».

Год окончания реконкисты, на Пиренейском полуострове занята последняя арабская крепость – Гранада.

Пьетро Антонио Солари (Пётр Антонин Фрязин) полностью достроил Спасскую башню Кремля.

Князь Семен Курбский

Пустозёрск. 1499

Россию холодом пугать – что девку парнем!

…Река для воинства надежнее дорог.

Где место выбрано, – дымиться кашеварням

и спорым розмыслам сооружать острог.

Попробуй хоть на миг не думать о наказе,

но князю видится, что здесь, у озерца,

завяжется клубок величия и мрази,

тщеты и святости, начала и конца.

Однако что за прок загадывать загадки?

Москве ни до чего печали никакой:

ей важно, что песец и соболь тут в достатке,

власатый элефант и бегемот морской.

Умолкли топоры, все, стало быть, готово,

не важно – сколько рук, а важно мастерство.

Внушителен острог у озера Пустого:

уж выберет Москва, – зачем и для чего.

В резонах княжеских не разберешься толком,

клепай, что говорят, на все один ответ, —

столицей сделают, объявят ли поселком,

но город выстоит четыре сотни лет.

Отсюда полетит великая крамола,

что писано пером, – то прогремит, как гром.

Однако ж и страна! Еще и нет раскола,

но тень грядущая маячит над костром.

Ну ладно, в будущем не смыслим ни бельмеса.

Что мы построили? Больницу ли, тюрьму?

А глянуть в прошлое, – там черная завеса,

и глупо пялиться в дымящуюся тьму.

Потеря имени – печальная утрата,

и, сколько почестей и лавров ни стяжай,

прославишься не ты, а внук родного брата,

известный князь Андрей, сваливший за Можай.

Острог среди снегов стоит холодной стенью, —

хоть ужас будущий родиться не готов,

но край приговорен к святому запустенью

в высоких пламенах сгорающих скитов.

Одни лишь звезды здесь, и нет другого света,

Печора вечности меж пальцами течет;

и слышен тихий треск, и каждый знает: это

Господня лестовка заканчивает счет.

Хозя Кокос

Дипломат. 1501

Задом по судьбе не проелозя,

не отыщешь в оной перекос.

В Кафе жил благорассудный Хозя,

дипломат по прозвищу Кокос.

В этом факте – никаких диковин,

никаких невероятных благ.

То ли персонаж наш был жидовин,

то ли караим, не то крымчак.