Град безначальный. 1500–2000

Часто добро превращается в худо,

реже удачей бывает беда.

Можно увидеть – и как, и откуда,

непредсказуемо – что и куда.

Из-под руки посмотри загрубелой.

Чуть попридержишь ладонь надо лбом, —

мигом увидишь отчаянно белый

парус в тумане морском голубом.

Представитель семьи Лермонт (Learmonth) Георг (Деорса) Лермонт, попавший в плен к русским в 1613 году, принявший православие и оставшийся на русской службе под именем Юрия Андреевича, происходил из равнинного (лоулендерского) клана, так что, будучи кельтом, собственно гэлом (хайлендером) может считаться с натяжкой.

Дружина Огарков

Наглость второе счастье. 1635

В России склочнику живется слаще всех.

От куманька сего не ожидай подарков.

Терпенье долгое – почти всегда успех,

но думать не моги, – уступит ли Огарков.

…Всё сорвалось. Москва опять подымет вой,

да только хоть стращай пожаром, хоть потопом,

ни хлеб с ножа, ни меч над дурьей головой

мунгала гордого не сделают холопом.

А дьяк такой второй: шлет жалобы в приказ, —

мол, этот сучий сын, а этот тож собака;

знать, ябеды плодить в пятидесятый раз —

уменье главное, да и призванье дьяка.

Тебя – или себя – он точно вгонит в гроб;

с ним просто говорить, не то, что спорить, тяжко:

тут не подействуют ни розга, ни ослоп:

иль ты не ведаешь, с кем ты связался, Яшка?

Пять лет всего, как с ним наплакалась мордва,

там до сих пор клянут Огаркова Дружину.

Что ни скажи ему, ответишь за слова,

и сколь ни дергайся – не упредишь вражину.

Конечно, уповать на честь и верность зря

у повелителей конюшен и свинарен,

да кто же виноват, что шерть Алтын-царя

не стоит зипуна, что был ему подарен?

И так-то пакостно, а тут домашний кат

грозит расправою и обвиненьем ложным!

И, право, стоило ль в вино бросать дукат —

и чашу на троих пить с тем царем ничтожным?

…Зазнайка мерзостный, да шел бы ты к свиньям,

как раз ты среди них сойдешь за домочадца!

В Москве-то помнит всяк: боярским сыновьям

письму и чтению не нужно обучаться.