Гражданка

Причём, ужин был сдобрен парой бутылок водки, отчего утром я и Кравченко дышали здоровым перегаром, докладывая о готовности к занятиям прибывшему начальству, а молодой лейтенант продолжал лежать в отключке в ближайших кустах.

– Цеханович, тебе занятие проводить, а ты же пьяный…, – огорчённо констатировал полковник Половинкин. Но уже через пять минут он забыл про всё и восхищённо цокал языком, разглядывая окоп и все какие положенные элементы.

– Фу…, ну тогда…. Тогда, ещё не всё потеряно.

Через два часа, когда на автобусе прибыли окружные офицеры, а на своих служебных «Волгах» генералы и замы командующего, я и Кравченко, были в порядке – перегара стало гораздо меньше, красные глаза несколько побелели и даже лейтенант почти осмысленно смотрел на мир из дальних кустов.

Правда, новый начальник ракетных войск и артиллерии округа полковник Иванов осуждающе окинул мой несколько помятый внешний вид и фейс, но промолчал. Лишь настороженно наблюдал за реакцией замов командующего и, видя, что те с интересом и благосклонно оглядели окоп и выслушали мои краткие пояснения, облегчённо перевёл дух.

Также с любопытством и с видимым интересом остальные офицеры осмотрели миномётный окоп, прослушали пятнадцатиминутную лекцию – Как и почему…, и что должно и как работать…, и что такую позицию и так могут оборудовать, только люди прошедшие войну…, да ещё и не одну…

Что было довольно приятно. Не ударил лицом и Кравченко со своими миномётчиками, выпустив с десяток мин прямо по цели, которой являлась одинокая высокая сосна в полутора километрах от нас.

Занятие закончилось и через пять минут они уехали на другую учебную точку – танковую директрису, чтобы наблюдать стрельбу танков. А Половинкин с полковником Макушенко уединились в кунге, куда позвали через несколько минут и меня.

Макушенко передал благодарность от имени полковника Иванова и сам тоже выразил облегчённое удовлетворение от удачного выступления артиллеристов 276 полка: – Тяжело нам сейчас, Борис Геннадьевич, после Шпанагеля.

Все стараются артиллерию клюнуть, пнуть, подставить подножку… И ведь делают, мстя хоть таким образом Шпанагелю, зная, что тому в училище неприятно это знать. И Иванов очень переживал за это занятие. Но…, слава богу….

Немного выпили и я ушёл, оставив полковников общаться наедине. Макушенко скоро уехал, а Половинкин снова пригласил меня к себе. Был он уже хорошо вмазанный и сидел, размазавшись по топчану.

– Борис Геннадьевич, большое тебе спасибо за такое занятие.