Шин Делет Ид/Ich bin aid. Проза еврейской жизни

Время и место – то же, политическая ситуация – другая. Мы, все вместе, сидим в этой страсбургской синагоге, молимся, как вдруг окружают улицу и здание бронированные машины, врываются военизированные молодчики и начинают выводить всех присутствующих на улицу и сажать в автомобили. Направятся впоследствии эти машины в какой-нибудь лагерь или всех участников повезут сразу на расстрел и ликвидируют где-то за углом. Когда двое из молодчиков хватают Артурку за руки и тащат вместе с другими вон, он отчаянно вырывается и кричит сразу на всех языках одновременно:

– я не еврей! Да не еврей же я! Отпустите! Я в гостях!

Когда он видит и понимает, что на его слова вообще не реагируют , то, вырываясь , он срывает с себя штаны, берёт двумя руками своё необритое мужское достояние и, демонстрируя его, истошно и на срыв вопит:

– Ну глядите, глядите! Вот же, вот! Я в гостях!

Опешившие от такой бурной демонстрации, нацисты и, видя, что в представленном объекте явно нет никакого подлога, они отпускают его.

На улице же, в воронок, продолжают усаживать евреев. Переполненный фургон удаётся закрыть вместе с прижатыми и раздавлеными пальцами и сломанными рёбрами. Наконец воронок трогается. На улице стоит радостный Артуша и машет нам, всем в воронке, руками и вдогонку кричит:

– До свидания, до свидания! Не волнуйтесь, я буду вам передачи приносить! О ревуар!

Артур стоял в звуках моих, только что отзвучавших слов, с нелепой улыбкой на губах . Он корректно и вежливо отвечал мне этим самым на мою улыбку.

– Ну, – пролепетал он, – всё, наверное, не так.

– Да нет, Артур, это только так, фантазия , на наши общие еврейские темы, – успокоил я его и потрепал по плечу, – всё хорошо.

Мы брели дальше по этому надувшемуся солидностью городу и молчали. Через голову каждого шёл поток своих мыслей и размышлений . Я не знаю, что думал Артур, но, думал тогда, что, к сожалению, его точно не занимал вопрос выбора.

Брит или не брит. Быть или не быть.

Послесловие

Вернувшись из Страсбурга, был на шабатной службе в синагоге голландского города Бреда. После службы и трапезы эдаким эхом страсбургского эпизода был разговор с председателем местной общины и моим соседом Филиппом Сюзаном. Он с грустью сетовал, что «галахические» евреи , угрожают ему своим уходом из общины, если их приятелям не-евреям и не прозелитам не будет разрешено молиться со всеми в миньяне, на общих правах.