Охота пуще неволи

Несколько звонков по телефону перед выездом в контору, и в семь часов он уже парковал своего УАЗа у ворот лесхоза. «Ауди» Алексашкина и джип Маракова уже стояли на противоположной стороне улицы. Хозяева машин ожидали его у закрытого кабинета.

– Здравствуйте, давно ожидаете?

– Только подъехали, как договаривались, к семи.

– Проходите, – пригласил Алексей, открывая дверь, – присаживайтесь у стола, поговорим.

Кабинет расположен на первом этаже, стены увешены рогами лосей, оленей, косуль, отдельно висят трофейные дипломы.

Алексей открыл сейф, бросил в него кобуру с пистолетом, две радиостанции, которые со вчерашнего дня носил с собой. Закрыв сейф, достал из полевой сумки папку с документами, вынул из нее какие-то бумаги, поверх которых ранние посетители увидели самую страшную для них: с надписью «протокол».

– Можно прочитать, Алексеевич?

– Да, Костя, читай, я думаю, ты и за этим тоже приехал.

– Ну, не совсем чтобы, но и около того, Леша. А в баньку ты вчера зря не захотел. Мы до двух ночи пропарились, и вот, как огурчики, сегодня. Зря, зря не согласился, – и многозначительно глянул на Маракова. Тот молча, насупившись, разглядывал чучело головы волка, висевшее над сейфами.

Прочитав протокол, Алексашкин в упор уставился на Алексея:

– А если я его сейчас порву?

– Ну и что, я новый напишу, а егеря к девяти подъедут. А ты ответишь за «хулиганку»

– А если ты порвешь?

– А нафига тогда я его писал, ездил, по деревне лазил, чтоб рвать. Нет!

– А если мы его вместе с тобой порвем?

– Не получится, Костя, ты же знаешь. Ни ты, ни я уже этот протокол порвать не сможем, потому что не имеем права. По разным причинам, конечно.

– Леша! Так что сделать можно? Мы же друзья, вроде? Говори: что надо?

– Костя, сейчас лучшее для всех, пока не поздно, заплатить до суда ущерб. А сумма там немалая выйдет, да, Мараков? Сколько ты вчера взял на себя голов? – Алексей уставился на Маракова.

– Каких таких голов, Марак? – Константин аж вскочил с места, – ты же вчера мне ничего в бане за головы не говорил.

– Да и не знал я, что тебе говорить.