Один шаг в Зазеркалье. Мистический андеграунд (сборник)

Именно поэтому так драгоценен и труден для вас процесс саморазвития, который протекает по законам Гермеса Трисмегиста, но в то же время вам обеспечивается помощь свыше. Если с вами не произойдет выпадения из Школы, то есть откладывания на завтра тех проблем и задач, которые надо решить именно сегодня, – ибо завтра вас ожидает еще более важный бой, – то вы будете продвигаться скоростным способом, скоростными методами, разработанными в Герметических Школах.

Правда, в этом случае все темные силы будут мешать вам, пытаясь превратить в статуи, ввергнуть в инферну, деморализовать, лишить боевого духа, включить сигнал бесконечного сомненья и подозрительности относительно Школы и правильности обучающего процесса».

Укрепив свое стремление к Просветлению, я принялся лепить пепельницу. На третий день я, с тремя глиняными обезьянами, появился в прокуренном кабинете директора. Он быстро оглядел мою работу и сказал:

– Ну что ж, обезьяны похожи на обезьян. Так какой ты хочешь разряд? Третий или четвертый?

– Четвертый, – выпалил я, хотя не представлял, во что это мне выльется.

– Ну, хорошо, – с серьезным видом сказал он. – Вот тут у нас заказ на двенадцать гипсовых ваз в греческом стиле. У тебя есть месяц, чтобы их сделать. Каждая ваза высотой в полтора метра. Я думаю, ты справишься.

Меня перекосило от его задания, но на лице я изобразил счастливую улыбку. Я с победоносной физиономией прошагал мимо лепной мастерской и, засунув обезьян под мышку, горделиво направился домой – о завтрашних неприятностях с вазами не хотелось думать.

Вдруг меня окликнул приятный женский голос – я обернулся и увидел Светлану, первую университетскую красавицу: ее белокурые локоны волной падали на плечи, светлое шелковое платье облегало стройную фигуру. Я всегда издали любовался ее красотой, но подходить не решался.

– Никогда не думала, что ты так хорошо умеешь лепить, – с веселым удивлением сказала она.

– Решил стать скульптором, – заявил я и галантно взял ее под руку.

«Если на пути к просветлению мной интересуются такие очаровательные девушки, то я иду верным путем», – промелькнуло в голове.

Пройдя в молчании несколько минут, я решился спросить:

– Не интересует ли тебя жизнь после смерти?

– Я уверена, что смерть ставит точку на нашем существовании, и поэтому надо брать от жизни все что можно.

– Твой ум пребывает в заблуждении, – заметил осторожно я.

– Разве ты – судья последней инстанции? – ответила она недовольно.