Крестьянин и тинейджер (сборник)

Белград мы застолбили, даже смету подписали. После Белграда ты покажешься в Италии, два спектакля, надо будет выбрать по уму…

– Ты шутишь!

– …Осталось мне с моим коллегой Стефано, – он тезка мой, но ты его не знаешь, – определиться с площадками. Скорее всего это будет Венеция и Парма. За пару месяцев мы это утрясем.

– Я могу сегодня объявить актерам: «Летом едем, сдавайте Серафиме паспорта»?

– Конечно, объявляй. Но про Италию пока молчи, а впрочем… Дед мой, понятно, был цыган, но я не суеверен. Скажи и про Италию.

– Отлично, брат, вот это все, что я хотел услышать от тебя…

Стефан молчал. Мовчун тоже. Он знал, что собеседник благодарности не ждет: за двадцать с лишним лет так между ними устоялось: помощь друг от друга принимать как должное.

– Егорушка.

– Ну что?

– Как мы давно с тобой не говорили, все телефон да телефон, а ведь пора.

– Пора, пора. Поговорим, Стеф; встретимся, поговорим… Я из автомата звоню, ты прости. Тут очередь. До встречи, брат.

– Пока.

Мовчун повесил трубку, шагнул из будки в облако жирных женских духов, в табачный и сивушный смрад, что исходил от вставших в очередь мужчин.

Он шел, ликуя, через площадь. Увидев издали белесую собаку, помахал ей рукой и даже свистнул. Но не успел он встретиться с собакой, как между ними, оглушив, встала желтая «акура». Динамики ее гремели старым рок-н-роллом так, что вся она от грохота дрожала. Мовчун сказал: «Ах, черт», – и поспешил надеть беспечную улыбку. Водитель дверцу настежь распахнул, и, прежде чем наружу высунулся его квадратный торс в одной расстегнутой пижаме, лицо Мовчуна обдало жаром автомобильной печки.

– Где пропадаешь? Все репетируешь?

– А как иначе, Черепахин? Что сеем, то и жнем.

– В такой тоске я, слушай, я в такой тоске! Жена опять в Парамарибу; решил пожить на даче в тишине, а выпить – не с кем! Звал корешей – приехать не смогли! Один я в доме! Пятнадцать спален, зала – везде пусто, я даже свет не зажигаю, только в курительной! Во всем поселке никого, одни вороны да охранники! Не пить же нам с охраной!

– Ты, Черепахин, не сердись.

– Ну, на часок…

– Работа, Черепахин. Извини, работа. Я объявил премьеру на ноябрь.

– Ты ночью приходи.

– И вечером, и ночью – все работа… Вот утром я свободен. Утром я твой, если потом уложишь спать.

– Вы люди творческие, мы – простые. Мы по утрам не пьем, а деньги шлепаем.

– Удачи, Черепахин.