Голубиная книга анархиста

– На, держи токо так, а то разольешь, – сказала она.

– А что это? – спросил Вася.

– Еда, что ж еще, – ответила она и посмотрела за Васю. – А где еще один едок?

Вася тоже оглянулся.

– А-а… Сейчас придет.

– Помойте и назад принесите, – сказала старуха и закрыла дверь.

Слышно было, как она звякнула задвижкой. Вася даже не успел поблагодарить. С теплой коробкой он пошел в вагончик. Где-то тарахтел трактор. Вокруг простирались белые поля, точнее, желтоватые уже после долгой зимы. Дорога куда-то уходила.

На старых березах каркали вороны. Жизнь была полна тоски и зимней безысходности. Ну, то есть пейзаж… А значит, и жизнь. Вася поежился, бормоча свое: «Проклятье, дерьмо, зараза».

В вагончике

В вагончике воздух снова настыл. Валя сидела, закутавшись в свое и Васино одеяло.

– Вот блин! – воскликнул Вася. – Ты хотя бы печку топила. И чего мое одеяло стащила?

– А что, Фуджик? Что? Нельзя, да? Тебе жалко? Жалко?

– Не жалко…

– А я знаю, ты не жадный!

– Откуда ты меня знаешь? Мы знакомы второй день… Хм.

 – Вася сам был удивлен.

– Знаю, вижу.

– А вот и не знаешь, – отрезал Вася, ставя коробку на стол и раскрывая ее.

Сразу пахнуло вкусно. В коробке, оказывается, были отделения: для хлеба, для супа, для картошки и жареной колбасы.

Валя потянула носом и откинула одеяла.

– Ой, вкуснотища-то какая у тебя!..

– Только не для тебя, ясно? – строго спросил Вася. – Нюхать можешь, конечно, сколько влезет. А есть я буду один.

Ибо сказано твоим Антизаратустрой: кто не работает, тот не ест.

Валя хлопала глазами.

– Васечка, Фуджик… – лепетала она. – Говорится и по-другому: «Посему говорю вам: не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить, ни для тела вашего, во что одеться. Душа не больше ли пищи, и тело одежды?» Вот как. А еще и так: «Взгляните на птиц небесных: они не сеют, не жнут, не собирают в житницы; и Отец ваш Небесный питает их. Вы не гораздо ли лучше их?» Это любимые речи Мартыновны, про птиц особенно.

И все у нас это любили, такие-то слова. Даже Мюсляй, нехристь, повторял, что ага, ага, мы как птицы небесные, пусть и подают нам, голубей же кормят батонами.

Вася безжалостно принялся есть. На ясные карие глаза Вали навернулись слезы.

– Ва-а-ся-а… ты же не такой злой, ты же лучше, зачем так-то себя уродоваешь?

– Ладно. На этот раз так и быть, – сказал Вася. – Иди в зеленый дом с желтыми окошками. Там бабка Васильевна тебя ждет.