Голубиная книга анархиста

 – Крилю не ругай, а?

– Какого?.. – спросил Вася и вдруг сообразил. – Патриарха?

– А то буду крыть твоего Буку.

Вася засмеялся.

– Ну и пожалуйста. Они уже померли. И полиция их не охраняет, как твоего Крилю. Хотя охранять его должны серафимы шестикрылые. Нет – полицейские с автоматами, как босса политического, а не батюшку. Хыхы!.. Ладно, Вальчонок! Жизнь покажет, кто, чей патриарх прав. Но только фишка-то в чем? В том, что… Ну, не будем об этом. А то еще ляпнешь.

– Скажи, не ляпну.

– Ляпнешь.

– Не-а.

– Да-а. Все!

Когда они доели батон и весь сахар и допили настоявшийся за ночь горький чай, Вася встал и надел свое пальто с цигейковым воротником. А Валя заупрямилась. В теплом вагончике разомлела и не хотела куда-то еще идти. Вася ее убеждал, что идти просто необходимо. Иногда надо ради большой свободы придушить маленькую. Валя хныкала, она вообще ни о чем ни с кем не договаривалась, спала, а проснулась уже здесь, а раз Вася о чем-то договаривался, то и пусть сам теперь отвечает.

– Птицы сюда, а мы отсюда?

– Да. Поменяемся местами проживания.

– Нет, не пойду.

Вася плюнул и пошел один.

В краснокирпичном здании был гараж и там копался в тракторе какой-то мужик в измазанном комбинезоне. Вася поздоровался. Тот посмотрел на него и ответил. Вася с изумлением узнавал в нем вчерашнего Бориса Юрьевича.

– Ну что, устроились? – спросил Юрьевич.

Вася кивнул.

– А где подруга?

Вася засопел, глядя под ноги.

– Ну… Еще не собралась, – сказал он наконец.

– Хорошо, – ответил Юрьевич. – Вон на стенке вешалка с робами, выбирай для нее и для себя, переодевайтесь и поступайте в полное распоряжение Эдуарда Игоревича.

Вася снял пару грязных брезентовых курток и штанов и снова отправился в вагончик. Валя входила в разрушенную башню и в одном проломе видела залитые солнцем руины какого-то города, а в другом – берег моря.

Он растолкал ее. Валя распахнула глаза, и в них что-то нездешнее мерцало и струилось, так что Вася оторопело молчал.

– Ты чего? – спросила Валя.

– Ничего, робу принес. Одевайся, пошли.

– Роба для рабов, – сказала Валя, с неудовольствием глядя на брезентухи.

– Мы не рабы, – сказал Вася, – а временнообязанные.