Rucciя

Текст занимал восемь страниц, то есть требовал сокращения как минимум вдвое. Естественно, автор чуть не на коленях просил обойтись минимальными правками под тем смехотворным предлогом, что он сам статью ужал как мог и теперь в купели остался совершенно обезвоженный ребенок. Естественно, я клятвенно пообещал материал без нужды не трогать – так, поставить пару запятых, пропущенных вордовским редактором. И естественно, планировал резать насмерть. Умелое сокращение не вредит практически никакому тексту – а уж умения мне было не занимать: за пятнадцать лет и заяц насобачится ножницами клацать.

Забавно, что пострадавшие авторы, как правило, покушения на территориальную целостность своих опусов почти не замечали, более того, научник, которого я хронически резал с особенно зверской силой, всегда пылко благодарил за бережное отношение и, по словам коллег, ставил нашу газету в пример другим, нечутко относящимся к внештатникам. Знали бы они, что со штатниками творить приходится. Взять ту же Наташу… Ладно.

Проблема была в том, что банкир написал толковую статью, лишь самую малость перегруженную дидактикой и поклонами в адрес республиканских властей. Их удаление сократило бы текст всего-то на страничку – и итоговый объем материала все равно наполовину вываливался из объема, который я самонадеянно запросил на планерке. И чохом выжигать весь политес было неразумно, поскольку заметища была-таки политической, рассчитанной главным образом на внимание тех самым властей – а они обижаются как дети, когда в обращенном к ним тексте не видят привычных комплиментов в свой адрес.

Пришлось браться за самый муторный и выматывающий метод точечной правки: вырезать по слову, если повезет – по фразе из каждого абзаца и предложения, страшно радуясь, когда удавалось выбросить строчку зараз. Вместо стандартного получаса это извращение заняло добрых полтора, к завершению которых я ненавидел ипотеку, жилищный вопрос, который так все испортил, редактирование как функцию и банкиров как класс.

В принципе, это было даже хорошо: озлобленный читатель подмечает ляпы и недостатки лучше доброжелателя. А я был очень агрессивен, когда пробегал глазами отредактированную статью. И вынужден был отмякнуть: для столь нудной (в газетах сие называется нужной) темы это был просто шедевр.