Rucciя

Ренат медленно повернулся и посмотрел старлею в лицо. Лицо было обыкновенным – красная от раннего загара кожа, короткий нос, серые глаза, комариный укус на скуле. Староватым разве что – мент выглядел ренатовым ровесником, стало быть, было ему слегка за 30. В этом возрасте люди в капитанах-майорах ходят, Ренат вон аж до подполковника неожиданно для себя дослужился, а этот все старлей. В принципе, понятно, почему.

– В чем дело, старший лейтенант? – теперь уже спросил Татарин.

– Товарищ подполковник Федеральной службы охраны Российской Федерации, – продекламировал старлей, и Ренат понял, что издевка в голосе ему все-таки не почудилась, – вы уж извините глупого милиционера, но у меня приказ досматривать все проходящие машины, а в случае нужды – водителей и пассажиров.

– А у меня приказ не подвергаться досмотру, – хладнокровно сказал Ренат. – И что теперь, будем приказами меряться?

– Извините, не будем, – ответил старлей.

Сержанты, воткнув глаза в землю, решительно двинулись к машинам. Водители вопросительно уставились на Рената. Ренат воскликнул:

– Лейтенант, вы с ума сошли! Вы не имеете права! Как ваша фамилия?

– Закирзянов. Старший лейтенант Закирзянов, с вашего разрешения, – уточнил старлей. – Права я, может, не имею, а приказ имею. Губайдуллин, чего встали?

– Стоп, – сказал Ренат. Сержанты послушно застыли, опасливо поглядывая то на начальство, то на молодого подполковника в жутко дорогом летнем костюме.

– Звонить ему лучше всего с КПМ. Там офицер сидит, он все подскажет. А мы пока приступим, – сказал старлей. – Губайдуллин, Степанов, заснули? Вперед.

– Назад, – сказал Ренат, развернулся к Закирзянову и на всякий случай перешел на татарский. – Земляк, я тебе как другу советую – не надо.

– Я тоже, – по-татарски ответил старлей. – Отойдите от машины и не мешайте, – и по-русски добавил: – Последний раз прошу, вы трое ко мне с документами. Степанов, у вас столбняк?

– Так, товарищ старший лейтенант, мы же не можем сами открывать. Водитель должен, – сказал молчавший до сих пор сержант.

– Водитель пока что не может мне даже права передать, – сказал старлей. – Товарищи фэсэошники или кто вы там теперь.