Афонские рассказы

 – Он как-то любовно, будто признав во мне своего, похлопал меня по плечу и продолжил поучение: – Женщины, брат, несут зло. Я, к примеру, был тоже женат. Представляешь, читаю однажды на кухне акафист Матронушке, моя подбегает и давай меня пилить. Дескать, денег в доме нет, а я тут молитвословиями занимаюсь. Ну подожди ты, не кощунствуй, говорю, дай, хоть акафист дочитаю. Нет, не унимается. Ладно, думаю, дочитываю акафист, собираю вещички – и в путь. Теперь нас только двое – я и Бог. – Монах заметил, что я разглядываю его ящик для пожертвований, и несколько смутился.

Я дал ему понять, что не заметил эту составляющую во взаимоотношениях его и Бога, и, взбодрившись, поблагодарил монаха:

– Спасибо, отец, наставил меня на путь истинный. Батюшка, ты полностью прав… Все они… Они…

– Да-да, ты меня правильно понял, главное, не отчаивайся, они этого не достойны. Как тебя звать-то? – Чернец достал листок бумаги и приготовился записывать.

– Иван.

– Иоанн, вот что я тебе скажу, закажи себе сорокоуст, стоит всего пятьдесят рублей, и я, грешный, помяну тебя в своих молитвах.

Я выложил предназначенные на пиво деньги и робко спросил:

– А есть ли на белом свете место, где вообще их нет?

– Их?

– Да, их – женщин.

Тут монах как бы весь изменился, и озорной блеск в глазах превратился в благоговейный огонь. Он поправил полу своего залатанного подрясника и вытащил из кармана пакет. Пронзительно взглянув на меня, монах почти прошептал:

– Есть такое место, смотри сюда.

…Паром подплывал к очень красивому большому монастырю, я спросил у одного дьякона из Тамбова, с которым познакомился в Уранополи – «небесном» городе, где выписывают пропуск на Святую гору, – как называется радующая взгляд дивная обитель. Оказалось, что это наш русский Свято-Пантелеимонов монастырь. Однако чудаковатый дьякон не очень-то его жаловал.

– Вот, брат, перед тобой так называемый русский монастырь, смотри и облизывайся.

– А почему так называемый?

– Да потому что хохлы его захватили.

– Хохлы? – Я сделал по возможности понимающее лицо, хотя для меня это все было больше чем непонятно. На данном этапе каждый человек с бородой и хвостиком волос, да еще если в черном одеянии, мне казался почти святым. И вот даже в таком святилище, как Афон, существуют обыкновенные земные противоречия.