Хэдли и Грейс

У нее есть сиськи и бедра, а у Грейс нет ни того, ни другого.

Когда половина гамбургера была съедена, Грейс снова перевела взгляд на деньги, сделала глубокий вдох и начала сортировать пачки по стопкам – сотенные, пятидесятидолларовые и двадцатидолларовые. Только несколько пачек состояли из пятидесятидолларовых купюр, в два раза больше было пачек двадцаток, но остальные пачки были из сотенных.

Она пересчитала купюры в одной из пачек двадцаток, затем в пачке сотенных. В каждой пачке по сто банкнот. Она указывала на каждую стопку:

– Две штуки.

– В каждой? – спросила миссис Торелли, явно ошеломленная.

Грейс кивнула и посмотрела на пачку сотенных, все еще зажатую в ее руке. Она проверила ее вес – точно больше нескольких унций. Десять штук, – подумала она. Уход за ребенком в течение года, новая машина, аренда на полгода. Просто невероятно, что столь малое может стоить так дорого.

Откинувшись назад, она принялась за картофель фри, потягивая коктейль.

– Уверена, что не хочешь немного? – спросила она миссис Торелли, отчасти наслаждаясь ее страданиями. Грейс никогда не понимала диет. Ее бабушка всегда говорила, что первые три буквы в слове «diet» – это предупреждение, и Грейс была с ней полностью согласна. Ее бабушка не была и пяти футов ростом, а умерла весом 180 фунтов, и будь она еще жива, сказала бы, что любит каждую свою унцию, дарованную ей южной кулинарией, которая сделала Паулу Дин знаменитой.

Прикончив картофель фри, Грейс подсчитала количество пачек в каждой стопке, а потом пересчитала снова, прежде чем издать долгий, медленный свист.

– Ну? – спросила миссис Торелли.

15

ХЭДЛИ

Хэдли услышала число, но не осознала его. Она повторила про себя: Один миллион восемьсот семьдесят две тысячи. Попыталась представить это в уме: единица, запятая, три цифры, еще одна запятая, еще три цифры[3 - Английское написание.]. Округлила: одна целая, девять десятых миллиона. Потом покачала головой.

– Этого не может быть.

Не может быть. У них с Фрэнком все было хорошо, но таких денег не было. Она подумала о муже – о стрессе, который он испытывал, о ночных телефонных звонках, о его экстравагантных тратах за последние пару лет, – а потом отбросила эти мысли прочь, чувствуя, как в животе зарождается дурное предчувствие.

Хэдли бросила взгляд на дверь, которая соединяла ее комнату с детской. Она проверила детей, когда приехала обратно.