@ Актер. Часть 3, 4

– Я тебя спрашиваю, что, черт возьми, здесь происходит?!

Поглядев на мрачного Исаева и бледного, как смерть, Алекса, выговаривающего слова на неизвестном ей чешском, Рената, чтобы не загораживать Андрею обзор, немного сдвинулась в сторону. Рядом с ней за спиной Исаева замерли ребята из «Альфы».

«Ладно, хорошо», – Андрей вздохнул.

– Если в двух словах, то Элисон Грейсон – это Лиза Домбровская. – Исаев тоже перешел на чешский язык.

Алекс посмотрел на него, как на обезумевшего. Открыл рот, пытаясь что-то сказать.

Затем сделал глубокий вдох и глотнул воздух:

– Еще… раз?

– Элисон никогда не существовало. С тобой находилась Лиза.

Алекс прикрыл глаза, затем опять привалился к стене, потер ладонью лицо – и, не сводя немигающего взгляда с Исаева:

– Я… я тебе не верю.

– Придется. Это дочь Домбровского.

В этот момент в голове Алекса образовалась белая вспышка.

Девушка, которая с первого взгляда сумела его угадать…

Девушка, словно знавшая его много лет и умевшая заглянуть ему в душу…

Девушка, невероятная, неповторимая, которая все эти годы была рядом с ним, но отвергала малейшие попытки к сближению…

Все медленно и неуклонно вставало на свои места.

Но как поверить в то, чего быть просто не может?

– Андрей, у Элисон другая внешность, – Алекс все еще пытался сопротивляться.

– Пластика. Я покажу тебе ее настоящее лицо, я тебе обещаю.

– Лиза была натуральной блондинкой. Элисон – шатенка.

– Краска или оттеночный шампунь.

– У Элисон серые глаза.

– Скорей всего, это линзы.

– Бред, Андрей! Ты сам понимаешь, что это – бред?!

– На ее «Нокиа» есть отпечатки пальцев. Дома сам сравнишь их с теми, что на ее письме, которым она вытащила тебя из тюрьмы.

– И ты… – Алекс, трясясь от гнева, оторвался от стенки. Но в его зеленых глазах возникло что-то такое, от чего Исаев невольно собрался, – зная все это, заманил ее сюда с моей помощью?!

– Андрей! – взвизгнула Рената, когда в лицо Исаеву полетел кулак чеха.

Самое жуткое заключалось в том, что ничего театрального в этом не было.

Только отчаяние и чистая ярость к другу, которому ты безоглядно доверял, и который тебя так подло использовал. Исаева спасла только реакция. Отклонившись, он перехватил руку Алекса и машинально вывернул ее, удерживая bro на расстоянии, недостаточном для повторного удара левой. Прием был довольно болезненным, но Ресль даже не охнул, только скривился:

– Отпусти руку… Отпусти, я сказал! Больше не трону.