Ты самая любимая (сборник)

Конвейер в типографии продолжал печатать левые тиражи – «Жаркие ночи», «Секс после 50», «Кулинарные секреты голливудских звезд»…

И фургон с надписью «КНИГИ» продолжал колесить по Москве…

И Пачевский днем собирал «левую» выручку…

По ночам занимался любовью то с женой, то с Ангелом с Небес, а то одновременно с обеими…

И еще на теннис начал ходить…

Но кое-кто заметил потертый портфель Пачевского.

И однажды – ближе к вечеру, когда Пачевский снял выручку с последней точки у метро «Беговая» и шел – буквально 10 шагов – до своего фургона, какой-то парень вдруг сбоку упал ему под ноги, а второй – на бегу – толкнул в спину.

Конечно, это был примитивный прием, веками отработанный всеми уголовниками мира.

Но с Пачевским у них вышла накладка.

Потому что любой, даже профессиональный, инкассатор легко расстается с деньгами, поскольку эти деньги – чужие.

Но со своими деньгами – извините!

Пачевский, даже грохнувшись на асфальт, портфель не выпустил. И тогда все трое парней стали бить его и вырывать портфель, говоря сквозь зубы:

– Отдай!

– Отдавай портфель, сука!

– Быстро отдавай! Убьем!..

И убили бы (а чего там!), если бы не странная худенькая женщина, которая вдруг взялась неизвестно откуда, чуть ли не из воздуха соткалась. Фурией – да что там фурией! – бешеной пантерой она налетела на грабителей и стала лупить их не хуже знаменитых китайских кунфуисток и каратисток, делая при этом совершенно немыслимые кульбиты.

Конечно, трое крутых парней тоже вмазали ей (и не раз!), но изумленные прохожие видели своими глазами, как она рубилась с ними, словно супервумен, а некоторые из свидетелей потом утверждали, что даже слышали, как она рычала:

– Это мой мужчина! Мой! Я вам за него глотки перегрызу!.

И перегрызла бы, если бы не милиция. Но при первых звуках милицейской сирены грабители прыснули в разные стороны и сбежали, а спасительница Пачевского вдруг исчезла в воздухе столь же внезапно, как появилась.

Окровавленный Пачевский поднялся с земли и, прихрамывая и держа двумя руками спасенный портфель, пошел к фургону…

Впрочем, этот маленький инцидент никак не отразился на общем ходе нашей правдивой истории.