Ты самая любимая (сборник)

– Вот здорово! Ты такой богатый! – сказала она, глядя на деньги. Он горестно усмехнулся:

– Если бы!

– Что значит «если бы»?

– Это не мои деньги.

– А чьи?

– Хозяйки издательства.

Пачевский собрался положить деньги в сейф, но она остановила его:

– Подожди! Зачем ей столько денег? – И каким-то легким, почти неуловимым жестом выхватила одну пачку.

Пачевский испугался:

– Стой! Что ты делаешь? – И попытался отнять деньги. – Отдай!

Но она совершенно необъяснимым образом перемещалась в пространстве, словно летала.

– Перестань! Мне здесь трудно летать – тут атмосфера.

– Отдай бабки, я сказал!

– Ничего с ней не случится, если мы возьмем немножко. Я не могу все время воровать в магазинах. Я хочу, как нормальный человек, пойти в приличный ресторан…

Пачевский не успел ответить – дверь открылась, и в его каморку вошла хозяйка.

– Паша, ты привез выручку?

– Да, конечно… – сказал Пачевский.

– Давай, мне некогда! – И хозяйка протянула руку за деньгами.

Пачевский, глядя через плечо хозяйки, сделал требовательный жест, и хозяйка удивленно оглянулась. Но там уже никого не было.

– Кому ты машешь? – сказала хозяйка.

– Нет, никому… – И Пачевский, подавив вздох, обреченно подвинул деньги по столу к хозяйке.

– Ты какой-то странный стал, – заметила она и спросила еще раз: – Сколько сегодня?

– Семьсот тысяч… – ответил Пачевский, пряча глаза.

– Маловато, – сокрушенно сказала хозяйка, сбросила, не считая, деньги в большой полиэтиленовый пакет и понесла в кассу.

А Ангел, стоя на сейфе, захлопала в ладоши:

– Ура! Вот видишь! Вот видишь! Она ничего не заметила! – И, швырнув вверх пачку денег, радостно заплясала: – Мы идем в ресторан! Мы идем в ресторан!..

Конечно, теперь он спал по ночам далеко не столь крепко, как раньше. И потому при первом же шорохе открыл глаза.

В темноте он сначала увидел только свечу, которую она внесла в спальню.

А уже потом – ее, Ангела с Небес.

Нужно отдать ей должное – в коротенькой и прозрачной ночной сорочке, сквозь которую, как у стриптизерш, просвечивали узенькие бедра и тоненькая ниточка стрингов, она была так соблазнительна, как никогда раньше.

Ладошкой прикрывая трепыхающееся пламя свечи, она подошла к кровати.

Пачевский, онемев от ее наглости, скосил глаза на жену.

Но жена, отвернувшись от него, спала на боку.

А Ангел, поставив свечку на тумбочку рядом с будильником, нырнула в постель к Пачевскому.