Чудище или Одна сплошная рыжая беда

Я тоже так хочу!

– Да нет, нормально, – аккуратно поковыляла я в сторону спальни. – Пойдем, дам чего-нибудь переодеться. А то сейчас устряпаешься в хлам.

– Так может лучше не надо? – тоскливо спросила Лёлька, но покорно пошла следом.

– Ален, тебе еще с Эльфенком жить, – фыркнула я, подбираясь к шкафу. – Так что я хоть ехидничаю чутка, но не вру. Игорь любит домашнюю стряпню и, согласись, будет странно, если женаты будете вы, а кушать он будет у меня! А ты еще будешь мне звонить и интересоваться, «а не голодал ли сегодня мой муженек»? Так что ничего не знаю, иди и учись! И… опа-па.

На меня виновато взирали черные глазки вечной пропажи по имени Ни-Ни, устроившейся в моем шкафу на полке, где лежали аккуратно сложенные вещи Богдана. Узкие голубые джинсы, синяя безрукавка с кольцами по краю выреза и… симпатичные черные труселя.

И хотя лежали боксеры в самом низу, даже не видя их, но зная о наличии среди моего гардероба, я чувствовала себя неким маньяком-фетешистом!

Хотя в этом звании момонга пока уверенно лидировала и позиции сдавать не собиралась – и часа не проходило, чтобы она не отпирала клетку и удирала спать в вещи Полонского! И чем они ей так глянулись? Ладно бы запах остался, я б еще поняла… Так нет же, шмотки парня-то оказались здесь сразу после стирки! Мы же тогда город громить утопали, про работающую стиральную машинку сразу и не вспомнили.

И ведь зараза хвостатая лежащую рядом толстовку Липницкого просто игнорировала, хотя та потеплее и помягче будет.

– Что у тебя там? – заинтересовалась Лёля. И пока она не успела заглянуть в шкаф, я торопливо сунула ей в руки отчаянно возражающего против наглой дислокации сахарного опоссума.

Визг стоял… аж стены дрогнули!

Естественно на сей звук мигом прискакали мои временные «домочадцы»… мокрые. Почему-то! И вкусно пахнущие рассолом огуречным.

Та-а-ак… как говорится, ура, товарищи! Пополним скудную коллекцию мужского чистого тряпья!

– Что случилось? – чуть ли ни хором выдали перепугавшиеся парни, глядя то на жмурившуюся Лёльку, то на прыгающую на одной ноге меня, пытающуюся достать из-под верхней части пижамки забившуюся туда вусмерть перепуганную летягу.

– Я даже боюсь предположить, что тут произошло, – многозначительно кося на мои телодвижения, насмешливо протянул Исаев.

Вот же извращенец, а!

– Смешно, да? – кровожадно протянула я, вытаскивая-таки возмущенно пищащую момонгу.