Развлечения для птиц с подрезанными крыльями

А весной, буквально за месяц до защиты диплома, поняла, что бюджетку я не потяну.

– И вместо Польши ты осталась в России.

– Не то чтобы я всегда и везде ставила Европу выше России. Совсем наоборот, я в восторге, что мне повезло родиться здесь. Без лукавства, я предпочту Алтай Парижу и Берлину, а вольную жизнь в Поморье хлебной должности в лондонском банке. Но учеба в Польше была моей мечтой.

– Почему именно Элнет Энер, а не Самара?

– Я дважды ездила сюда на конференцию, а затем выиграла Президентскую стипендию для магистров.

Елисею претила возможность примерять на себя роль утешителя, тем более что Ира в жалости не нуждалась.

– И никаких идей, что делать в дальнейшем? – спросил он.

– Никаких. Разве что устроить мировую анархическую революцию.

– Достойный проект, – оценил Елисей. – Я с тобой. Если, конечно, меня не обяжут присягнуть радикальным феминисткам.

– А как ты относишься к частной собственности?

– Из своего у меня лишь походный рюкзак с вещами. У меня нет квартиры, машины, дачи. Депозитарной ячейки тоже нет. Я за отмену частной собственности, какой вопрос.

– Отмену, а не перераспределение. Это ключевой пункт.

– Исключительно за отмену.

– Тогда вы приняты, товарищ Елисей.

– Отлично, товарищ Ирина.

Они стукнулись бокалами и дружно осушили их.

– Символичный разговор у нас получился под колымский эль, – сказал Елисей.

– Пожалуй, мне хватит.

– Если ты за, можем прогуляться. Погода теплая.

– Почему нет?

В порыве ликования Елисей чуть не предложил Ире понести ее на руках через весь этот провинциальный город, где они так чудесно встретились.

Пока они сидели в баре, небо Элнет Энера окрасилось в сумеречный лавандовый цвет. Солнце, по расписанию укатившее за горизонт, оставило ностальгические сливово-сизые разводы, с дионисийской щедростью размазанные по кромке.

– Успела изучить город?

– Почти нет, а ты?

– Только дорогу до бара.

Ира приостановилась.

– Кажется, впереди будет Кремль.

– Ведите нас на Кремль, товарищ Ирина.

Елисей предполагал, что ему придется замедлять шаг, так как за годы автостопных вояжей он навострился передвигаться быстро и обгонял пешеходов.