Четыре четверти

регистратор тихо передаст по громкой связи, как сильно разочарован

врач знает, что в последнем слове больше ответственности, чем на кончике скальпеля

санитар опять отчитывает кого-то на штрафстоянке для инвалидных кресел

осень не заставляет тебя балансировать на грани

она резонирует с однозначностью

ходят слухи, в терапии можно выменять печень на медицинский спирт

дальше по коридору, у кабинета заведующего веревкой и табуретом

врач пахнет дешевым одеколоном и дешевой женщиной

он плачет и затягивает ремень чуть выше локтевого сгиба

рыщет в левом кармане в поисках оправдания и на всю больницу шепчет:

– следующий.

+25 и легкий бриз

ставни были закрыты. так было проще убеждать себя в том, что я один.

я сидел на полу, который не мыл, жевал то, что не готовил, запивая тем, что не покупал, и смотрел на пустые листы. они уже не бесили своей чистотой, не рябили в глазах синими рядами ровных линий и уж точно не жаждали моих откровений.

мама звонила, я не взял. был занят. сидел на полу и ждал, когда закончится день. когда можно будет открыть ставни и глотнуть свежего воздуха, который я сегодня не заслужил. опять. дожевать то, что не дожевал вчера, допить то, что вчера не допил, закрыть тетрадь, закрыть глаза и щелкнуть выключателем.

он вернется завтра с новым пакетом из супермаркета и с новой историей, которую сочинял по пути сюда, чтобы завязать разговор. хорошо, что у него есть ключи; я все равно не поднимусь открыть, у меня же есть оправдание

– я занят.

он позвонит в звонок – по привычке – так, вообще-то, делают все; шлепнет себя по лбу, достанет ключ, оступится, выронит что-то из пакета, наклонится поднять, выронит остальное, подышит на окоченевшие руки. позовет меня. я не откликнусь – занят, – он справится сам и завалится ко мне на кухню, не тронутую с последнего его визита.

– я тут! – крикнет он, как всегда, поначалу, съедая последние звуки от стеснения. – все залило, ты видел? добирался к тебе вплавь!

но я не видел, когда мне. я весь в делах.

из вежливости выкрою минутку, и встречу его в дверях в гостиную, и не обращу внимания на грязные и мокрые ботинки, грязные и мокрые джинсы, грязный и мокрый, задранный по пояс, плащ, сломанный зонт и лужи на полу по траектории его движения.