Мантикора и Дракон: Вернуться и вернуть. Эпизод I

Сделав ещё один крутой вираж и шумно взмахнув крыльями, на огромный валун сбоку от тропы уселся чёрный ворон с тёмными бусинками глаз, в глубине которых притаились синие искры. На шее птицы висело тяжёлое костяное ожерелье из звериных клыков и когтей. Ворон повёл головой. С крупных маховых перьев на серую землю упали капли алой крови. Птица угрюмо опустила клюв, нахохлившись и пристально глядя на меня, отчего по спине заскользило липкое ощущение первобытного страха и трепета. Согнувшись в низком поклоне, я хрипло выдохнула, склонив голову набок, обнажая шею в знак подчинения:

– Приветствую тебя, Каин, страж Серых Степей.

Ворон с минуту неподвижно сверлил меня тяжёлым взглядом. После чего шевельнулся, прокаркав:

– Приветствую тебя, Хашша, вечный путник Фортуны. – Переступив с лапы на лапу, Каин смерил меня пристальным взглядом и недовольно взмахнул крыльями. – Тебе здесь не рады. Ты нарушила законы Зверя, ты позволила подчинить себя и сковать цепями. Зачем ты здесь?

– Твоя мудрость велика, Каин.

– Тогда зачем ты здесь, Хашша?

– Посмотри мне в глаза, Каин. Я открою свой разум, я обнажу свою душу. Посмотри мне в глаза, ворон… Дай мне шанс объяснить.

Каин замер, укутавшись в крылья, задумавшись над моим предложением. И лишь спустя пару минут нехотя развернул их, приняв решение, и коснулся кончиками перьев моего лица.

– Что ж… – проскрипел Каин, глядя мне в глаза. – Покажи мне, что ты скрываешь, вечный путник Фортуны. Покажи мне…

Щиты, закрывающие моё сознание, рухнули за какие-то доли секунды под напором магии, более древней и сильной, чем что бы то ни было. В мой разум хлынули образы прошлого, обрывочные воспоминания, оставшиеся от прежнего владельца тела. А вместе с ним и новые, отзывающиеся на прикосновение к печатям мысли и мечты.

И смерть. Слишком много смерти. Моей и чужой, ненужной и обоснованной, увиденной со стороны и совершённой моими руками. Грань безумия, маячившая слишком близко, впивающаяся когтями в душу и отпускающая обратно в реальность. В ночь, наполненную не моими воспоминаниями и снами.

Сколько это длилось, не знаю, время в Степях было так же относительно, как и несущественно совершенно.