Рюссен коммер!

Кроме праздничных дней, шведские церкви стояли совсем пустыми, и мне это нравилось. В некоторых по вечерам проводили занятия йогой, уроки шведского, лекции по здоровому питанию, кинопоказы и концерты. Я заходила в каждую церковь, что попадалась мне по пути, но были и любимые. Церковь Фредерика Адольфа на Свеавэген, где похоронен Пальме, и старая церковь в Тэбю, с фреской Альбертуса Пиктора «Смерть, играющая в шахматы». Я садилась на скамейку, закидывала ноги на подставку для Библии и, запрокинув голову, разглядывала росписи на потолке.

– Никогда вас у нас не видела, – сказала мне женщина, подметавшая в церкви.

Я хотела было ответить, что иностранка и совсем недавно в Стокгольме, но, смутившись, выпалила:

– Я русская.

Она посмотрела с любопытством, а потом засмеялась:

– Ничего страшного, бывает. У всех свои недостатки.

– Я атеистка, – осторожно добавила я.

– Бог всем рад, детка. Приходи почаще.

Я вспомнила церковь в Свияжске, где мы были с Феликсом проездом, после акции местных коммунистов в Казани.

– Ты в божьем храме! – закричала на меня выскочившая из церковной лавки женщина. – Это всё равно что к Путину в трусах прийти!

– Ничего себе у вас сравнения, – удивилась я.

– А что? Бог на небе, Владимир Владимирович на земле. – И, повернувшись к помощнице, крикнула: – А ну, тащи сюда Библию!

– Ой, давайте без агитации, – отмахнулась я.

– Сейчас как огребёшь по башке, – показала она толстенную Библию, – сразу к Богу придёшь.

– А другие пути к Господу имеются? – засмеялась я.

– Да, и он на тебя их скоро нашлёт. Будет у тебя столько несчастий, столько горя, столько всего плохого, что приползёшь к Богу.

Я направилась к выходу, и женщина закричала мне вслед:

– А как тебя зовут?

Сидевший в дверях нищий хрипло зашептал мне:

– Не говори, не говори ей, не говори!

Выйдя из церкви, я выгребла деньги из кармана и, положив в его протянутую ладонь, спросила, почему нельзя было называть своё имя.

– Наша матушка – та ещё ведьма. Я недавно отца Сергия пьяного домой привёз, так она мне сказала: буду свечки за тебя ставить. За упокой. Чтоб ты сдох скорее. А я ей: и я за тебя буду ставить, сама сдохни, сука нах.

– И что, ставите?

– Не, денег жалко, а так бы ставил.

Самыми одинокими были вечера пятницы.