Рюссен коммер!

– Если ты не возражаешь, я заплачу за обоих, я же тебя пригласил.

Я пожала плечами:

– О’кей.

Мы дошли до метро «Эстермальмсторг». Интересно было, поцелует меня Оскар или нет. Но он не поцеловал, только неуклюже обнял.

– Это был чудесный вечер. Несмотря ни на что. Ну, по крайней мере, вторая его часть.

– Чудесный, – отозвалась я эхом.

– Давай увидимся ещё раз.

– С удовольствием.

– Я позвоню тебе через пару дней.

Он не позвонил. Через неделю я написала ему сама, спросила, как дела и не хочет ли он выпить кофе.

* * *

Я часто приходила выпить кофе в Sjocafeet на набережной, у моста Юргоден. Оттуда был красивый вид: мост, лодки, особняки вдоль набережной.

В кафе меня уже знали и шутливо звали ryskan, русская. «Как дела, русская? Хорошо выглядишь, русская! Русская, почему ты вчера не приходила, мы скучали».

Один из официантов, итальянец Мауро, подбадривая мои жалкие попытки говорить по-шведски, стал учить меня разным словам.

– Смотри, русская, это вилка, это ложка, это салфетка. Вот так ты должна сказать, что хочешь кофе, а вот так ответить, если собираешься платить наличными.

– Я знаю много других слов по-шведски, – стала я оправдываться. – Просто они не очень полезны в обычных разговорах.

– Например?

– Тюрьма, пытка, война, террор, репрессии, суд, правозащитники, – выпалила я по-шведски, чуть коверкая слова.

У Мауро отвисла челюсть.

– Ты не знаешь, как по-шведски «вилка», но знаешь, как будет «пытки» и «тюрьма»?!

– Ээээ… Мммм… Ну, наверное, потому, что я слежу за новостями из России.

По скайпу позвонила мама. Она была счастлива, что я уехала в Швецию. От такой дочери, как я, одно расстройство. Не то чтобы она так уж хотела внуков, но хотя бы какой-то более пристойной жизни для меня. Диплом, муж, хорошая работа 5/7, три недели оплачиваемого отпуска и социальный пакет, встречи с подружками по пятницам, уикенд с семьёй по выходным. А у меня два курса института культуры, уголовное дело по террористической статье, сломанная омоновской дубинкой ключица, вывихнутая после драки со скинхедами лодыжка, первые седые волосы, которые я выдёргиваю пинцетом, и никаких перспектив.

– Тебе нравится Стокгольм? – тихо спросила мама.

– Очень. Приветливые люди, чистый воздух, много воды вокруг.

– Я говорила с твоим адвокатом. Прокурор просит для твоих друзей двадцать лет. А тебя объявили в федеральный розыск. Меня уже несколько раз вызывали на допросы.